Книга Что-то взятое взаймы, страница 30 – Даниэль Брэйн

– Семьдесят три.

Я обдумала услышанное, указала пальцем на карман, из которого торчали грязные салфетки, но Вадим мне их не отдал, выкинул сам. Сколько же в человеке положительных качеств – что может сделать сам, не делегирует другому.

– Весомо. Значит, вы несколько раз меняли… личность? Чем дальше, тем сложнее это делать, так?

Вадим улыбнулся краем губ и не ответил, но я и не ждала. Как юрист, я представляла, с какими трудностями сталкиваются не-люди в нашем слишком технологичном, все знающем мире, а как оборотень, сокрушалась, что кое-что не способна уловить ни одна камера.

Мы выехали с пустой парковки, и я обратила внимание, что Вадим включил правый поворотник, хотя нужно было налево.

– Я нашел адрес семьи Ларисы, – пояснил он негромко, поймав мойизумленный взгляд. – Не уверен, что ее родители будут с нами говорить, что они смогут с нами говорить, что они вообще что-то знают. Мне кажется, они не стали бы вешать венок на месте, где их дочь была еще жива. Но вдруг.

– Что-то взятое взаймы, – невпопад повторила я свою присказку. – Они могут знать, что Ларисе было дорого. Именно ей, никому больше. Даже для них это что-то не имело никакого значения.

Мы немного проехали по оживленной трассе, потолкались среди автобусов – ливень кончился, туристы наверстывали упущенное и отмечались во всех топовых местах, пока опять дожди не разогнали их по отелям и хостелам. На смотровых площадках были просто нереальные толпы, я подумала, что наверняка здесь не один призрак обитает, вон и венок висит – люди неосторожны и странным образом памятны. О чем должен говорить этот венок – напоминать об опасности или заставить кого-то подумать о вечном? Ни та цель не достигается, ни другая.

Вадим пропустил спешащий в город автобус и свернул налево, в живописную расщелину, и я прокляла все на свете – так мне хотелось жить, а в каком-то метре справа от меня зияла пропасть.

– Ненавижу серпантин, – взвыла я, закрывая глаза. – В самом деле, это гадость.

– Я тоже, но у меня нет выбора, – невесело фыркнул Вадим, и я приоткрыла один глаз и стала посматривать по обочинам в поисках кенотафов. Но ничего не попадалось, кроме рекламы имитации меда, порошкового вина и строительных материалов.

Навстречу нам трусил мужичок на осле, и я позавидовала обоим.

Вадим ехал по навигатору на мобильном, мы куда-то свернули, покачались на кочках с полкилометра, выбрались на грунтовку, снова пересчитали все колдобины, джип жаловался на судьбу и скрипел подвеской, а я косилась на экран с маршрутом, но не спрашивала, кой черт мы не поехали по нормальной дороге, если таковой можно назвать серпантин. Карта показывала экономию километров пятнадцать, но это по расстоянию, не по времени.

Вадим остановил машину на пустыре. Место живописное, но лысоватое, каменистое – очень подходящее место, я пристроила медвежонка на небольшом валуне и вытащила из кармана зажигалку. То ли ирония, то ли закономерность, что вещь, найденная на месте скитаний одного призрака, отпускала призрака другого.

– Сейчас кто-то мимо поедет и вмешается, – напророчила я. Но,разумеется, в наших действиях ничего противоправного не было. – Знаете, я делаю это не в первый раз, но всегда у меня чувство, что я беру на себя слишком много…

Полиэстер занялся, едко запахло химией, я поморщилась и отошла.