Книга Наследница двух лун, страница 72 – Пушистый Гений

Мы неторопливо закружились.

Исчезли сотни глаз, мерцающие свечи, даже парящие бабочки. Остались только он, музыка и пол, превратившийся в черное зеркало, в котором отражались лишь наши слившиеся силуэты. Он вел меня с абсолютной, тиранической уверенностью, но в каждом его движении, в каждом повороте, в каждом скольжении была нежность.

— Смотри только на меня, — прошептал он, и его губы почти коснулись моей щеки. — Весь мир сейчас — это ты, я и эта музыка. Позволь же себе забыть о всех прошлых неудачах. Их больше нет.

Я закрыла глаза, доверившись ему полностью. Я не знала сложных вампирских па. Но под его руководством мои шаги становились такими же легкими и грациозными, будто я всегда умела это. Он направлял меня не силой, а предвосхищением, как будто читал музыку моей души раньше, чем она звучала.

Я вдруг поймаласебя на том, что никого не стесняюсь. Да, я никогда не умела красиво танцевать, но тут я чувствовала себя как дома. Впервые я нахожусь в таком людном месте и никого не боюсь, не жду, что со всех сторон грянет издевательский хохот или что-то в этом роде. И это было невероятно. Я становилась все смелее и смелее!

В одном из оборотов я открыла глаза и увидела наше отражение в высоком витражном окне. Мы были похожи на одно целое: темная, величественная фигура и мое светлое розовое платье, сливавшееся в единый вихрь. Прекрасные бабочки порхали вокруг нас, как свита, оставляя следы светящейся пыльцы, которая медленно оседала нам на плечи и волосы.

Когда музыка пошла на спад, замедляясь, он притянул меня еще ближе. Наш танец превратился в едва уловимое раскачивание на месте.

— Ты чувствуешь это?

— Что? — едва выдохнула я.

— Эту волшебную тишину. Мир, который мы с тобой создали.

И я чувствовала. Это было похоже на теплый, невидимый кокон, сотканный из доверия, признания и всех тех немых слов, что мы сказали друг другу за время, проведенное вместе. Никогда — ни в своем старом мире, ни здесь — я не чувствовала себя так защищенно, как сейчас.

Последний аккорд растаял в воздухе. Он склонил голову, и его лоб коснулся моего. Звездная бабочка с его груди вспорхнула и села на прядь моих волос, спустившуюся на плечо.

— Ты — моя загадка, — прошептал он. — Моя самая яркая звездочка в бесконечной ночи.

И в этой тишине, под взглядами завороженных гостей и мерцанием магических свидетельств, мы просто стояли. Не вампир и попаданка из чужого, немагического мира, не хранитель и гостья, а просто Валерий и Вероника.

На следующую ночь Селена начала убывать. Воздух в ближнем лесу был густым и неподвижным, пропитанным запахом влажного мха, тления и чего-то древнего — запахом самой земли, не затронутой солнцем.

Мы шли молча, и только хруст веток под ногами нарушал тишину. Тетрадь Бабочек, которую я теперь часто носила с собой как часть себя, тихо теплилась у груди, словно второе сердце. Бабочка Валерия, та самая, звездная, порхала где-то впереди, то пропадая в тени крон, то вспыхивая бледным светом.

— Я хочу стать вампиром, Валера.

Слова сорвались с моих губ без предисловий, ясно и твердо, будто я выдохнула камень, который носила в себе с той самой ночи бала. Я остановилась, глядя вглубь леса, где царил непроглядный мрак.

Он замер позади.

— Ты уверена? — его голос прозвучал не с осуждением или восторгом, а с бездонной, ледяной серьезностью. — Это ведь не заклинание, которое можно снять, и не договор, который можно расторгнуть. Ты станешь другим существом. Произойдет что-то вроде смерти той Вероники, что дышит сейчас рядом со мной.