Книга Наследница двух лун, страница 69 – Пушистый Гений

Но я была благодарна Луке, который научил меня быть сильной достаточно, чтобы сделать этот выбор. Даже если он разбил нам обоим сердце.

* * *

Мраморные Шпили встретили меня как гостя. Тишина здесь была иной — не лесной, наполненной дыханием зверей, а сгущенной, бархатной, словно время текло медленнее. Валерий не пытался заполнить ее разговорами или вниманием. Он показал мне крыло в западной башне — просторную комнату с высоким окном, изящным письменным столом из темного дерева и полками, пустовавшими в явном ожидании книг.

— Вот твое пространство, — сказал он просто. — Заполни его тем, что нужно тебе. Библиотека внизу в твоем распоряжении. Дух, — он кивнул Адриану, который плыл рядом, — будет твоим проводником в лабиринтах магической теории. А я… я буду тем, ктообеспечит, чтобы тебе не мешали.

— А… Можно, Серхио будет жить тут?

— Если он согласится, то да. Но он очень привык к своей комнате, так что не знаю.

Серхио, недолго думая, согласился жить со мной. Теперь он часто ласково мурлыкал мне, когда я ложилась спать, гладила его или читала.

Первые дни я просто приходила в себя. Спала по двенадцать часов, просыпаясь от снов, в которых знакомые зеленые глаза смотрели на меня с немым укором. Пила ароматный зеленый чай, который приносил безмолвный слуга в строгом готическом наряде, и смотрела в окно на сад, где дымчатые леопарды пели свои туманные песни при двух лунах.

Адриан стал моим первым и главным соратником. С Тетрадью, теперь стабильной, но полной нерасшифрованных тайн, мы работали ежедневно.

— Не воспринимай ее как учебник, — говорил дух, его три глаза скользили по страницам, на которых под моим прикосновением проступали то узоры, то строки на забытых языках. — Она дневник миров, запись его изначальных законов.

Постепенно я начала понимать. Тетрадь реагировала на мое состояние. Спокойствие рождало на страницах описания трав и их свойств. Тоска — строчки о границах между мирами. Ярость — схемы защитных печатей. Она была зеркалом моей души, и через это зеркало я училась видеть структуру реальности.

Валерий появлялся раз в несколько дней. Иногда он играл на лютне в соседнем зале — музыка лилась через открытые двери, становясь саундтреком к моим изысканиям. Иногда он приходил с практическими вопросами.

— Совет Старейшин обеспокоен стабильностью границ после недавних… потрясений. Если Тетрадь Бабочек может диагностировать слабые места, это можно использовать как аргумент для переговоров. У Олега есть теория, что магия растений из твоего мира, описанная в твоих воспоминаниях, может усилить некоторые наши зелья. Не хочешь попробовать составить рецепт?

Он говорил со мной как с коллегой. Ценил мой ум, мою уникальную перспективу. И в этом было больше уважения, чем в любых любовных клятвах. Вопреки словам Луки, он видел во мне потенциал, а не просто какую-то диковинку.

Я начала писать. Сначала просто конспекты из Тетради Бабочек. Потом стала записывать свои наблюдения о мире, который покинула и о мире, в котором оказалась. На столе вскоре выросла стопка исписанных листов. Это был мой способ осмыслитьпроизошедшее. Собрать себя заново из осколков двух жизней.

Иногда, глубокой ночью, я ловила себя на мысли о Луке. Не с болью разрыва, а с тихой, светлой грустью. Он был как гроза — страшная, опасная, но очищающая. Он научил меня силе, которая идет от земли, от тела, от инстинкта. И я была благодарна. Благодарна и… свободна. Потому что мне было с ним не по пути, несмотря на то что он по-своему привлекателен и надежен.