Книга Наследница двух лун, страница 76 – Пушистый Гений

— Основа должна быть легкой, как лунный свет, и сладкой, как первая надежда после долгого отчаяния, — бормотал он себе под нос, а его движения были полны священной точности.

Рядом Лидия, чьи волосы были заплетены в тугую, седую косу, творила с кремом. В хрустальной ступке она растирала сизые ягоды мглицы с каплей эссенции из сердцевины черного тюльпана. Смесь в ее руках меняла цвет и консистенцию, превращаясь из туманно-лиловой в густую, мерцающую серебристо-синюю пасту, похожую на звездное небо в миниатюре.

— Крем будет душой торта, — сказала она своему молчаливому супругу, и ее голос звучал, как шелест старинных страниц. — Он должен хранить прохладу ночи, но таять на языке, обещая негу.

Но самые таинственные ингредиенты доставались из резного ларца из черного дерева. Валерий, стоявший рядом со мной в тени галереи, наклонился и прошептал:

— Это сок лунной орхидеи. Ее выращивает только Агнесса в оранжерее под замком. И щепотка пыльцы с крыльев сонной феи. Без этого торт будет просто сладким. А с этим… он будет дарить видения. Легкие, как дымка, счастливые сны о том дне, который объединяет две судьбы.

Я смотрела, завороженная. Все торты, которые я пробовала в прошлой жизни, казались теперь слишком простыми. А этот торт наверняка будет самым вкусным во всех мирах!

В огромную форму в виде серпа луны Казимир выливал тесто, мерцающее внутренним, фосфоресцирующим светом. Лидия тем временем готовила начинку — желе из сгущенного тумана с цельными ягодами, похожими на застывшие капли темного рубина.

— Они вкладывают в это благословение, — тихо сказал Валерий, и его рука легла мне на плечо. — Каждый слой этого торта — это пожелание нам долгого, сладкого и светлого союза.

Когда форма отправилась в печь — магический жаровенный шкаф, нагреваемый сжатыми лучами лунного камня, — воздух наполнился неописуемым ароматом. Это было похоже на запах ночного цветущего сада после дождя, смешанный с холодком древнего камня и сладким обещанием чуда.

— Он будет светиться, когда его разрежут? — по-детски спросила я.

Валерий улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики усмешки.

— Гораздо лучше. Он будет светиться внутри того, кто его вкусит. Ненадолго. Всего на одну ночь. Но это будет свет твой и мой — двойной, как твой кулон.

Мы покинули галерею, оставив алхимиков от кулинарии завершать их волшебство. А по замку уже струился, смешиваясь с тенями, этот невероятный аромат — предвкушение праздника, запеченное в бисквите, взбитое в крем и залитое в желе.

* * *

Мысль о том, что мне нужно надеть что-то «особенное», вызывала легкую панику. Особенное в моем прежнем мире означало платье по фигуре и по последнему писку моды. Здесь же «особенное» пахло магией, стариной и чем-то бездонным, как сама ночь.

Меня спасла Агнесса, хранительница архивов, та самая,чья алмазно-синяя бабочка до сих пор иногда порхала за ней по коридорам. Она появилась в моих покоях с таинственной улыбкой и целым созвездием служанок, несших за ней нечто, укрытое тяжелым чехлом из черного бархата.

— Миледи Вероника, — ее голос звучал, как переливы старого клавесина. — Господин Валерий поручил нам позаботиться о вашем убранстве. Но мы позволили себе проявить инициативу. Мы нашли новое платье.

Она кивнула, и служанки с почти религиозной торжественностью сняли чехол.