Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 50 – Кристина Юраш

— Так, я поехал! Мне пора! Должны доставить партию ингредиентов. Мне нужно забрать их! — заметил Морвет. Он встал,взмахнул рукой, и кружка тут же стала чистой. — А то брат будет спрашивать, где меня носило!

Он вышел в холл, в котором уже немного подтаяло. Поэтому под ногами была вода.

— Давай договоримся. Я часто бываю в этих краях. И чтобы тебе в город лишний раз не идти, я буду привозить тебе то, что ты скажешь? — спросил Морвет, внезапно остановившись у двери.

— Было бы неплохо! — удивилась я, не ожидая услышать такое предложение. — Я заплачу.

— Разберемся! — махнул рукой Морвет, а я проводила его, видя, как он спускается по обледеневшему крыльцу.

Карета, кучер, лавка. А одевается он просто. Без пафоса. Удобно и практично. Хотя лавка явно процветает.

Я дождалась, когда карета уедет, и закрыла дверь. Я почувствовала какой-то холодок, словно меня коснулся призрак.

«Сквозняк, — подумала я. — Проклятая дверь всё ещё не держит тепло».

Но дверь была закрыта.

Чувство было двоякое. Казалось бы, вот он! Хороший мужчина! Добрый, надежный… Дверь починил, позаботился!

Но мои губы помнили тот поцелуй, от которого я чуть не сказала: «Да!».

Первым делом я решила прибраться в лаборатории. Так мне сказала книга. Я тщательно все протирала, раскладывала по полочкам. Это было первое правило алхимика, которое я, к слову нарушила в первый день. Но я не знала!

Я провела ладонью по столу — пыль прилипла к коже, оставив на ней серый след, словно отпечаток чужой болезни. Отвращение скрутило живот. «Это не грязь. Это то, во что я чуть не превратилась!».

Я терла поверхности до блеска, пока пальцы не заныли от холода камня. Каждый шорох тряпки отдавался в висках — слишком громко для дома, где я одна. Где эхо моего дыхания отражается от стен, будто дом дышит вместе со мной.

В углу, под полкой с колбами, мелькнула тень — я вздрогнула, сжав кулаки. Но это была лишь ветка за окном, царапающая стекло. «С чего это я стала такой нервной?» — подумала я, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Не от сквозняка.

От чего-то другого. От ощущения, что за мной наблюдают. Даже когда я одна.

Вся пыль — каждая серая крупинка — была бережно собрана во флакон из тёмного стекла. Я прижала его к груди, чувствуя лёгкую пульсацию в ладони. «Это не просто пыль. Это ключ». Кожа на запястье, где раньше горела метка истинности, зудела — не от магии, а от воспоминания. От прикосновений, которых больше не будет.

Вторым правилом алхимика было то, что все нужно записывать. И я уже была согласна. Ведь зелье я так и не смогла воспроизвести! Поэтому на столик легли тетрадь и перо. Теперь я обязуюсь записывать все!

— Вау! — вырвался у меня возглас, когда котёл засверкал под магическим светильником. Его поверхность отражала моё лицо — новое, чужое, прекрасное. Но в отражении я видела не себя. Я видела возможность. Возможность быть желанной. Быть увиденной. И не только я. Сколько еще женщин мучается от болезней, проклятий? Сколько женщин еще мечтает однажды увидеть себя красавицами?

Я наконец-то была готова продолжать эксперименты. Раскрыла новое пособие — страницы шелестели, источая запах пергамента и сушёных трав. Я нюхала каждый ингредиент, сверяясь с таблицей. Лаванда пахла спокойствием. Полынь — горечью разочарования. А мортифлора... Её запах напомнил мне дым камина в спальне Иарменора, когда он лежал в лихорадке, а я шептала: «Дыши... только дыши...». Я отшвырнула банку, чувствуя, какгорло сжимает спазм. «Хватит. Больше не вспоминать».