Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 69 – Кристина Юраш

В её глазах не было желания. Не было ненависти. Была пустота — холодная, бездонная, как пропасть под Коллфраксом, куда упал мой отец. И в этой пустоте я увидел своё отражение: голодного. Отчаявшегося. Сломленного не войной, а женщиной, которая больше не хочет быть женщиной для меня.

— Ты дышишь слишком громко, — прошептала она.

Я не ответил. Не мог. В горле стоял ком — не из слёз, а из всего того, что я не сказал за эти месяцы. «Прости. Я был слеп. Я люблю тебя. Даже сейчас. Даже когда ты смотришь на меня, как на призрак».

Она отвернулась первой. Вернулась к котлу. И я понял: это — моя победа. Не в том, что она оттолкнула меня. А в том, что я остался. Сидел в углу. Не тронул. Не потребовал. Просто был.

Дракон во мне рычал от унижения. Но я улыбнулся — горько, беззвучно.

Пусть ревёт. Пусть рвётся из груди. Я выдержу. Я буду сидеть здесь завтра. И послезавтра. И через месяц. Пока она не поймёт: я не Морвет. Я не тот, кто берёт. Я — тот, кто ждёт. Даже если ждать придётся целую жизнь.

Потому что любовь дракона — не нежность. Это осада. Долгая, мучительная, без права на отступление.

И я возьму эту крепость. Не штурмом. А голодом. Голодом моего молчания. Голодом моего терпения. Голодом моей боли — той самой, что горит в груди, когда видишь женщину, которую хочешь больше жизни… и знаешь: любое грубое прикосновение, любая страсть убьёт то, что ещё можно спасти.

Я встал. Медленно. Чтобы не напугать.

— Завтра приду снова, — сказал я на пороге.

Она не ответила. Но её плечи дрогнули — едва заметно, как трепет бабочки перед бурей.

И этого было достаточно.

Достаточно, чтобы верить: однажды она сама протянет руку. Не из жалости. Не из благодарности. А потому что вспомнит — каково это, быть желанной. Не как трофей. Не как добыча. А как воздух. Как огонь. Как единственное, ради чего дракон готов сжечь весь мир — лишь бы не потерять.

А пока… Я буду ждать в углу. Как мебель. Как тень. Как призрак её прошлой жизни.

— Я хотел спросить, — произнёс я, насыпая белый порошок в колбу и добавляя чистящий раствор. Пена зашипела, обжигая стекло алым оттенком. — Домашняя пыль? Она используется в зельях?

Память подбросила образ дворецкого, бегущего по коридору с тремя склянками в руках, лицо раскраснелось от важности: «Нашёл! На чердаке, под старым сундуком! Давайте, господин генерал, пока не развеялся ветерок!» Теперь в доме шла настоящая охота на пыль. Слуги сметали её с полок, с подоконников, даже с люстр — словно собирали золотую пыльцу. Я уже думал расклеить объявление по столице: «Куплю вашу пыль. Дорого. Без вопросов».

Мисс Иллюзана крякнула — звук напомнил треск старой двери, которую открывают в последний раз.

— Нет! Никогда! — фыркнула она, отбрасывая мешалку в сторону. Она стояла передо мной — маленькая, сгорбленная, в чёрном фартуке, на котором виднелись пятна неизвестного происхождения: фиолетовые, как синяки на теле утопленника, и жёлтые, будто высохшая желчь.

— Разве что у новичков, которые не прибираются. Водится за ними такой грешок! Пыль — это не ингредиент. Это лень! Антинаучно!

Пыль не используется, — повторил я про себя, чувствуя, как дракон внутри шевелится с раздражением. А она её использует… И результат видел собственными глазами.

— А раньше? — спросил я, осторожно опуская колбу в подставку.