Книга «Весомый» повод для скандала, страница 113 – Иванна Флокс

— Что? — мой голос прозвучал резко и громко, заставив меня тут же осечься. Я понизила его до свистящего шепота, полного ярости и боли. — Что ты несешь?! Ты… Не нужно усложнять! Я ведь так близка! Осталось немного! Они сами идут ко мне в руки! Это мой шанс, единственный разумный выход! Я обязана это сделать!

Во мне все горело. Горело от несправедливости. Столько унижений, борьбы с собой, вынужденной близости с этим отродьем — испытания должны были вот-вот окупиться. А теперь Люциан, со своим внезапным откровением, рушил все, словно карточный домик. А самое страшное было то, что мое сердце отзывалось на его слова, играя против доводов разума.

— Мне с самого начала не нравилось твое решение! Я не одобрял его! Оливер Де Рош опасен, Элайна! — голос мужчины был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. — Я нашел склад. На окраине порта. В подвале… клетки. Пустые сейчас, но… — он с силой выдохнул, и его глаза, эти пронзительные льдистые озера, вспыхнули таким адским огнем, что мне стало страшно. — Я боюсь, что однажды в одной из них окажешься ты! И вместо того, чтобы бежать от этого, спасаться, сама лезешь в пасть крокодила!

— Я справлюсь! — упрямо выпалила в ответ, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это нужно сделать! Ты сам сказал — там держали людей, детей! Сколько их было? Сколько еще будет? На кону не только моя гордость, Люциан! На кону их жизни!

— А твоя жизнь ничего не значит?! — взревел мужчина, сделав стремительный шаг ко мне, и я инстинктивно отпрянула, наткнувшись спиной на край письменного стола. — Мне невыносима сама мысль о том, что ты рядом с ним! Что ты дышишь одним воздухом с этим отродьем, улыбаешься ему, позволяешь прикасаться… Ради чего? Ради разоблачения его отца? Ради доказательств?! Я найду их без тебя! Я сожгу весь этот чертов город, но не позволю никому приблизиться к тебе!

Он едва не прижимался ко мне. Чувствовала, как дыхание Люцианаобжигает кожу… Утопая в его глазах, видела, как в холодных голубых глубинах плескается такая бездонная боль, что мой собственный гнев начал таять, уступая место чему-то хрупкому и щемящему.

Я смотрела на этого сильного мужчину, открывшего мне иную, ранимую сторону своей личности и замечала не строгого герцога, не того могущественного незнакомца, который всегда представал на публике… Я видела настоящего человека, который был на грани. Который действительно страдал.

И в этот миг стена моего собственного возмущения дала трещину, из которой хлынули воспоминания. Его рука, протянутая мне в ледяной воде. Его смех, когда мы выбирали одежду для Бадена. Тепло надежного тела и исходящая от него сила, которую ощущала, прячась с ним за портьерой. Тяжелый, пронзительный взгляд, ставший моим якорем среди лицемерного моря. И… жгучий, ядовитый укол, который я почувствовала, увидев его с Шарлоттой.

— Ты, кстати, очень неплохо смотрелся с леди Лакруар, — сорвалось у меня, голос прозвучал обиженно и колко. — У вас, кажется, нашлись общие темы. И она явно была в восторге от твоего общества.

Люциан фыркнул, и в его глазах мелькнула искорка чего-то знакомого — притягательного и раздражающего одновременно.

— Я смотрелся с ней так же хорошо, как и ты с Армандом, — парировал он, и слова мужчины ударили с такой точностью, что я невольно сморщила нос, поняв его сравнение. — Эта девушка — испорченная, избалованная кукла, которая хочет заполучить мои титул и состояние. Ее болтовня вызывает у меня желание залезть на самое высокое дерево и просидеть там до конца жизни. Она мне не интересна. Ни капли.