Книга «Весомый» повод для скандала, страница 116 – Иванна Флокс

— Потому что я не хочу лжи между нами, — слова мужчины прозвучали тихо, но с той же стальной решимостью, которая уже была мне знакома. — Никакой я не герцог, Элайна. Все эти дурацкие накрахмаленные воротнички, эти тесные камзолы и пустые светские беседы сводят меня с ума. Я не рожден для подобного. Меня с юности учили держать меч, отдавать приказы и сражаться, а не виртуозно орудовать вилкой для устриц и обсуждать фасоны новых нарядов. Я не умею танцевать менуэты на балах и плести изящные интриги в салонах. Я… — он с силой, почти с отчаянием выдохнул, и в его глазах, таких ясных и опасных, вдруг промелькнула растерянность, столь несвойственная этому сильному человеку. — Я грубый, неотесанный мужлан, которого до недавних пор ни одна женщина не заставляла чувствовать себя… так. Потерять голову. Сойти с ума. Я впервые в жизни по-настоящему влюбился.

Это признание, такое же откровенное и грубоватое, как он сам, заставило мое сердце совершить немыслимый кульбит и замереть. Я смотрела на него — на этого могущественного, сильного мужчину, стоящего передо мной в ночной тишине с видом провинившегося мальчишки, готового принять любой приговор, и что-то во мне окончательно и бесповоротно перевернулось. Да, он был другим. Кардинально непохожим на здешнихвышколенных, ядовитых аристократов. В его манерах, в его грубоватой силе, в его разрушительной прямолинейности всегда чувствовалось что-то иное, дикое, настоящее, не поддающееся нормам лицемерного общества. Я и раньше это замечала. Но именно сейчас все пазлы с грохотом встали на свои места, рождая не страх, а пронзительное, щемящее понимание.

— И ты не боишься, — прошептала тихо, сжимая пальцы, чтобы скрыть их дрожь, — что я использую это против тебя? Что разболтаю твой секрет всем и каждому? Разрушу твое прикрытие, твое расследование, все, ради чего ты здесь?

Уголок его губ дрогнул в нахальной, однобокой усмешке, в которой читалось и облегчение, и вызов. Каин сделал шаг вперед, окончательно стирая ту небольшую дистанцию, что я попыталась создать. Пальцы мужчины, теплые и шершавые от постоянных тренировок с оружием, нежно, почти с благоговением коснулись моей щеки, заставляя кожу под ними вспыхнуть знакомым, обжигающим жаром.

— А ты сделаешь это? — его голос прозвучал низко и доверительно, он наклонился ближе. Горячее дыхание снова обожгло мои губы, обещая и пугая одновременно. — Возможно, я не так давно знаю тебя, леди Делакур, но видел уже достаточно, чтобы довериться. Ты — самая честная и отважная душа, которую я встречал в этом прогнившем городе. Так что скажешь? Грубый вояка, не способный отличить кадриль от мазурки, не столь интересен, как загадочный, утонченный герцог из столицы? Или… — он замолчал, и во взгляде мужчины застыл немой вопрос, полный тревоги и неуверенности, — или я могу надеяться на взаимность?

Его слова, его прикосновение, сама его близость — все это заставляло кровь бежать в жилах с такой бешеной скоростью, что в ушах стоял нарастающий гул. Растерянность и недоверие таяли, как иней под утренним солнцем, уступая место чему-то новому, хрупкому, трепетному и в то же время невероятно, пугающе сильному. Чему-то, что грозило поглотить меня целиком.

— Не гоните коней, генерал Ривенгер, — попыталась я парировать, но мой голос прозвучал слабее, чем планировалось. Внутри все трепетало, в груди разливался жар.