Книга «Весомый» повод для скандала, страница 141 – Иванна Флокс

Олаф шагнул вперед. Трое его псов рассыпались полукругом, отрезая мне пути к отступлению. Хорошая выучка, но против моих «волков» — детский сад.

— Меньше пафоса, ваша светлость, — прохрипел Барли. Голос у него был тяжелый, скрипучий. — Мы не на балу. Где деньги?

— А где гарантии? — я повернулся к нему, скрестив руки на груди. — Я хочу услышать из ваших уст, Олаф. Вы гарантируете, что мой груз пройдет через порт без досмотра? Что ни одна собака не сунет нос в трюмы?

Барли ухмыльнулся, обнажая желтые зубы.

— В этом городе собаки лают только по моей команде. Платите, и я лично прослежу, чтобы ваш груз, будь там хоть сам дьявол, выгрузили с почестями. Никаких записей в журнале, никаких патрулей. Чисто, как слеза младенца.

— Даже если этот груз — живые люди? — тихо, отчетливо спросил я.

Олаф на секунду замер, его глазасузились, оценивая меня.

— Мне плевать, что вы везете. Хоть людей, хоть чумных крыс. Не впервой! Мой тариф вам озвучили. Тройная цена.

— Отлично, — кивнул я. — Вы только что признались в соучастии в тяжких преступлениях против короны и нарушении присяги.

— Что? — Барли нахмурился, его рука потянулась к мечу. — Ты что несешь, щегол? Хоть понимаешь, с кем говоришь?

— Говорю, что сделка отменяется, — я выпрямился, и в этот момент маска Люциана исчезла. Мой голос, привыкший перекрывать шум битвы, раскатился под сводами склада стальным эхом. — Глава стражи Олаф Барли, вы арестованы именем короля.

Олаф расхохотался. Это был громкий, лающий смех человека, уверенного в своей абсолютной власти.

— Арестован? И кем же? В моем городе? — он сплюнул на пол и кивнул своим троим головорезам. — Кончайте идиота. Деньги заберите. А тело… привяжите камень к ногам и сбросьте в бухте. Пусть крабов кормит.

Телохранители двинулись на меня, обнажая клинки. Торрен выхватил длинный нож, скалясь в предвкушении легкой наживы.

Я даже не шелохнулся. Лишь поднял руку и щелкнул пальцами.

Звук был тихим, но эффект — мгновенным. Сверху раздался тройной свист, слившийся в один. Три арбалетных болта почти одновременно вонзились в плечи телохранителей. Оружие со звоном выпало из их рук, и они рухнули на колени, воя от боли и шока.

Из теней, словно демоны, спрыгнули мои люди.

Всё закончилось за секунды. Торрен лежал лицом в гнилых досках, скуля от боли в вывернутой руке — Риан сработал чисто. Олаф Барли, еще не успев осознать, что его численное преимущество испарилось, оказался на коленях, прижатый к стене. Лезвие меча моего лейтенанта холодило его жирную шею.

— Ты… — прохрипел Барли, глядя на меня с животным ужасом. Спесь слетела с него, как шелуха. — Кто ты такой?! Это мои владения! Я здесь закон!

Я медленно подошел к нему, стуча тростью по полу, и присел на корточки, глядя прямо в его бегающие глаза.

— Закон здесь я, Барли. Я — генерал Каин Ривенгер. И ты только что продал мне свою жизнь.

Краска отлила от лица Олафа, сделав его серым, как пепел. Имя Ривенгера знали все, кто носил мундир, даже в такой дыре.

— Генерал… — прошептал он побелевшими губами. — Пощадите… Я все расскажу. Это не я… Это Уоткенс… Де Рош… Они заставили… У меня не было выбора!

— Ты расскажешь все, — я схватил его за подбородок жесткой хваткой, заставляя смотреть на меня. — Выдашь мне каждое имя, каждую дату, каждую монету, которую получил за проданные жизни. Но не сейчас.