Книга «Весомый» повод для скандала, страница 142 – Иванна Флокс

Я встал и кивнул Риану.

— Связать всех. Кляп в рот. И увезти в подвалы Лакруара. Тихо. Никто не должен видеть, как вы их выводите. Используйте черный ход.

— А что делать с их отсутствием? — спросил Риан, профессионально затягивая узел на руках Барли. — Уоткенс хватится его завтра же. Если они узнают про арест, то залягут на дно.

Я достал из кармана чистый лист бумаги и походную чернильницу.

— Олаф напишет письмо, — холодно улыбнулся я. — Своему заместителю. И еще одно — пусть передадут графу Уоткенсу, якобы неофициально.

Я снова наклонился к связанному главе стражи, вытаскивая кляп на секунду.

— Пиши. И почерк старайся держать ровным.

— Что писать? — заскулил Барли, его глаза метались в поисках выхода, но выхода не было.

— Пиши ровно то, что я скажу. Слово в слово, — приказал я, глядя ему прямо в глаза. — «Подвернулось срочное дело. Личное. Должник в соседнем городе наконец-то объявился, и я еду выбивать из него деньги, пока он снова не сбежал. Вернусь через несколько дней. Не беспокоить».

Барли сглотнул, его рука дрожала так сильно, что перо оставляло кляксы.

— Уоткенс не поверит… — просипел он. — Он знает, что я не уезжаю без предупреждения.

— Поверит, если увидит твой почерк и поймет, что ты снова решил набить карман мимо его кассы. Жадность — твое лучшее алиби, Барли.

Он вывел дрожащие строки. Я выхватил листок, пробежал глазами и швырнул его обратно на доски.

— А теперь самое главное, — я схватил ублюдка за воротник и встряхнул так, что его голова мотнулась. — Как он поймет, что это ты? Какой знак?

Барли молчал, тараща на меня глаза, полные паники.

— Не прикидывайся идиотом! — рявкнул я. — У таких, как Уоткенс, паранойя вместо крови. Простое письмо для него — мусор. Должен быть знак. Символ. Кодовое слово. Что?!

— Нет никакого знака… просто подпись… — заблеял он.

Я кивнул Риану.

Лейтенант, не меняя скучающего выражения лица, сделал короткое, резкое движение кинжалом. Лезвие полоснуло по щеке Барли, оставив глубокий, кровоточащий порез.

Глава стражи взвизгнул, дернувшись, но веревки держали крепко. Кровьзакапала на его дорогой жилет.

— Это было предупреждение, — мой голос стал тихим, почти ласковым, но от этого Барли затрясло еще сильнее. — Следующий надрез будет глубже. И ниже. Я вырежу из тебя этот секрет по кусочкам, Олаф. Говори! Как ты подтверждаешь подлинность срочных сообщений?

Животный ужас заполнил его глаза. Боль и страх сломали остатки воли этого ублюдка.

— Печать! — закричал он, захлебываясь слюной и слезами. — Не сургучная! Чернильная! В правом нижнем углу! Три точки в форме перевернутого треугольника, перечеркнутые волнистой чертой!

— Рисуй, — приказал я. — И если ты солгал, я отрежу тебе руку, которой ты это писал.

Барли, всхлипывая, ткнул пером в угол листа, оставляя необходимые каракули.

— Отлично, — я забрал письма, проверяя метку. — Отправьте это утром с посыльным. Пусть думают, что их верный пес погнался за лишней монетой.

Я вышел со склада, вдыхая сырой ночной воздух. Одной проблемой меньше. Олаф Барли обезврежен, и теперь мы знали, что прикрытия у них больше нет. Уоткенс и Де Рош остались без защиты закона, уверенные, что их человек просто отлучился по своим грязным делишкам.

Оставалась последняя, самая сложная часть. Помолвка. Бал. И Элайна, которая должна была войти в дом врага. Но теперь я знал: когда Де Рош и Уоткенс подадут сигнал, ни одна продажная тварь в мундире стражника не придет им на помощь. Приду я. И мой отряд, чтобы свершить правосудие, которое давно ожидает своего часа.