Книга «Весомый» повод для скандала, страница 69 – Иванна Флокс

Он с силой сжал свою салфетку, и костяшки его пальцев побелели.

— Мне кажется, леди Элайна, было бы благоразумно дать ему понять, чтобы он не питал напрасных надежд, — важно произнес Арманд, и в его голосе зазвенела сталь. — Ведь ваше положение… скоро изменится. Неприлично выказывать столь явное расположение другому мужчине, когда вы практически обручены.

Я подняла бровь, изображая удивление.

— Обручена? С кем это, позвольте спросить? Не припоминаю, чтобы давала кому-либо свое согласие.

— Граф Де Рош, стоит ли вам напоминать, что вы сами сорвали свадьбу? — строго произнес мой отец. — Какая неслыханная наглость заявлять об обручении, не удосужившись обсудить это со мной!

— Я крайне сожалею обо всем, что произошло в тот день. Если того желает будущий тесть, с удовольствием выплачу любую компенсацию за свою глупость. Мои действия и слова были неразумны, жестоки и безосновательны. Я до конца своих дней буду вымаливать у вашей дочери прощение за них…

— Жаль, что некоторые не умеют следить за тем, что вылетает у них изо рта, — легко хмыкнув, я прищурилась, встречая взгляд карих глаз этого напыщенного индюка. — Хочу внести ясность, граф Де Рош. Не заблуждайтесь. Вы получили шанс. Шанс доказать, что вас стоит рассматривать как потенциального спутника жизни. С сегодняшнего дня я не буду избегать встреч или относиться к вам враждебно. А вот вернетесь ли вы в статус жениха, зависит от ваших дальнейших действий. Но сейчас мы на той стадии, когда я все еще не простила ваше хамское поведение. И это значит, что вы точно не тот человек, который будет диктовать мне, с кем общаться. Попрошу не форсировать события.

Он побледнел. Я видела, как скулы на лице мужчины напряглись, а желваки заиграли, будто он с трудом сглотнул горькую пилюлю. Но к моему удивлению, Арманд сдержался. Стерпел обиду, что лишь подтверждало мои наблюдения — ставка была слишком высока, чтобы сорваться из-за нескольких колкостей «глупой девицы».

С трудом выдерживая его присутствие, я немогла дождаться, когда этот человек наконец покинет наш дом. И как только дверь закрылась за его спиной, выдохнула с таким облегчением, словно сбросила с плеч тяжелый камень.

В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Отец медленно повернулся ко мне. Его лицо, обычно доброе и спокойное, исказилось гневом и болью, которые он больше не пытался скрыть.

— Объяснись, Элайна. Немедленно, — голос родителя прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властностью, что я невольно выпрямилась, поджимая губы.

Мать кинулась ко мне, порывисто хватая за предплечья. Ее глаза, полные боли и недоумения, сверкнули выступившими слезами. — Доченька… Девочка моя, что ты делаешь?! Зачем? Я понимаю… он был твоей первой любовью... Но этот мерзавец не достоин тебя! Он растоптал твое сердце! Как ты можешь даже смотреть в его сторону, не то что давать надежду? Неужели ты забыла, как он тебя унизил? Сколько страданий принес нашей семье?!

— Мама, папа… пожалуйста, присядьте, — тихо попросила я, чувствуя, как нарастает усталость и гложущее чувство вины за причиняемую им боль. — Я сделала это не из симпатии… Дайте мне шанс все объяснить.

Они опустились на диван, не сводя с меня взглядов. Глубоко вздохнув, попыталась собраться с мыслями. Передо мной стояла непростая задача — ввести их в курс дела, при этом сохраняя секреты Люциана.