Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 79 – Мира Влади

Мы двинулись к деревне, лес вокруг нас был живым, его ветви гудели под порывами ветра, а небо темнело, как будто готовилось к буре.

Тропа была узкой, усыпанной опавшими листьями и иголками, и я шёл, стиснув зубы, каждый шаг отдавался болью в боку. Волки двигались быстро, их шаги были бесшумными, как у хищников, и я чувствовал их взгляды, буравящие мою спину.

Они не доверяли мне, и я их не винил. Я был драконом, их врагом, их кошмаром. Но сейчас я был здесь, с ними, и это было единственным,что имело значение.

Деревня встретила нас тишиной – зловещей, неестественной. Большинство жителей уже ушли, их следы терялись в грязи тропы, ведущей к скалам. Только несколько фигур остались – двое пожилых мужчин, таскавших дрова к импровизированному костру у одного из домов, и старуха, стоявшая у порога.

Я узнал её сразу – Лисса, бабушка Элины. Она запрокинув голову, смотрела на небо, где сгущались чёрные облака. Она казалась спокойной, почти безмятежной, но в её позе была сила, древняя и непостижимая, как сам лес.

Когда мы подошли, она перевела взгляд на Рейна, её губы сжались в тонкую линию.

– Пророчество начало сбываться, – тихо, но вкрадчиво произнесла она, её глаза встретились с глазами Рейна, и я увидел, как он кивнул, словно они делили тайну, о которой я не знал. – Тьма идёт, Рейн. И огонь за ней.

Я нахмурился, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. Ещё что-то, о чём я не знал? Пророчество? Какое пророчество?

Но прежде чем я успел спросить, Лисса повернулась ко мне, её взгляд пробуравил меня, как стрела, и я почувствовал себя мальчишкой.

– Выпей, император, – сказала она, протягивая мне маленькую глиняную баночку, от которой исходил резкий запах трав и магии, сильной и чистой. – Твой дракон проснётся. Силы вернутся.

Я взял баночку, не чувствуя подвоха. От этой старухи, с её выцветшими глазами и спокойной уверенностью, я меньше всего ожидал предательства.

Я поднёс баночку к губам и выпил, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, а затем распространяется по венам, как огонь. Мой дракон шевельнулся – впервые за эти проклятые часы – его чешуя проступила под кожей, а в груди загорелся слабый, но живой огонь.

Я выдохнул, чувствуя, как силы медленно возвращаются, хотя боль всё ещё держала меня в своих когтях.

Лисса подняла руки, её пальцы задвигались, словно плетя невидимую сеть, и я почувствовал, как воздух вокруг сгущается. Небо над нами потемнело, облака закружились, как чёрный водоворот, и ветер взвыл, хлеща по лицу, как плеть.

Молнии разорвали небо, их яркие вспышки освещали деревню, а гром гремел, как барабаны войны. Я видел, как волки напряглись, их руки сжали оружие, а глаза горели, готовые к бою. Лисса продолжала шептать, её голос был едва слышен за воем ветра, но я чувствовал, как её магия наполняетвоздух, мощная и древняя.

– Они идут, – сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучала сталь. – Готовьтесь.

Я сжал рукоять меча, чувствуя, как дракон внутри меня рычит, пробуждаясь от сна. Я был готов – не только ради себя, но и ради Элины, ради этой деревни, ради того, чтобы доказать, что я всё ещё Тирон, император драконов, а не тень, которую совет объявил мёртвой.

Волки вокруг меня стояли плечом к плечу, их глаза горели, как факелы, и я знал, что, несмотря на всё, что нас разделяло, мы были вместе в этот момент – против общей угрозы.