Книга Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна, страница 26 – Наталья Юрай

Пусть та, кого он принял за свою судьбу, тоже обретёт счастье. Жаль, что он дал Маше ключ к порталу, но, возможно, она не отважится им воспользоваться никогда.

* * *

Перстень, который Маруся надела на большой палец, словно мавританка какая-нибудь, тихо звякнул о металлический уголок сундука. Девушка замерла с тряпкой в руке. Магический предмет достался ей впервые, но Тео предупреждал, что с его помощью можно перешагнуть границы миров только в экстренных случаях.

Разговор с тётей, чей звонок так напугал Марусю, всё ещё прокручивался в голове.

— Марусь, это тот самый Николай?

— Тот самый.

— А ты сейчас где, племяшка?

— В старом доме, убираюсь.

— Ну, тоже верно, лучше при деле быть.

— Почему про Николая спросила?

Тётя замялась немного.

— Так это же сын самого Богданова! Богданов-младший. Вроде бы. Очень похож. Ну прямо очень!

— Надо же! А кто такой Богданов?

— Хозяин агрохолдинга.

— Тёть Нин, из тебя клещами тащить что ли?

— Игорь Богданов, владелец агрохолдинга «Золотая нивушка». Он здесь все земли скупил, а дом, что Николай твой строит, это для родителей Игоря. Ну, так Макеевна говорит.

— Во-первых, Николай не мой! Во-вторых,хоть золотая курочка, мне-то что?

— А то, что сын холостой! В армии служил, институт закончил, работает со школы еще. Жених завидный, Маш! У него свой бизнес строительный, Макеевна говорит.

— Ну, раз Макеевна, то конечно!

— Не ёрничай! Не чета твоему Гришке! Хороший парень, правильно воспитанный, обеспеченный. Маш? Может того?

— Чего?

— Приглядишься, а?

— Я уже пригляделась — как-то не очень.

— Смотри, Маш, такие на дороге не валяются.

— И слава богу, а то переедет еще кто-нибудь такого замечательного жениха!

— Язва!

— Это у нас семейное. Всё, у меня уборка и зарядка садится, — соврала Мария и сдула со лба выбившийся из хвоста локон.

Богатенький Буратино зарыл свои пять золотых в долговую ямку Маши Поляковой. Теперь давление на совесть стало значительно меньше. Если так легко дал денег, значит, не последние, не тяжко накопленные, значит, требовать назад будет не сразу.

Маша невесело усмехнулась и продолжила стирать пыль с крышки сундука. Он оказался незапертым, и девушка решила полюбопытствовать. Оказалось, что здесь хозяева хранили старые книги, фотоальбомы, какие-то тетради в странных клеенчатых переплетах, в уголке лежали тканевые треугольные вымпелы «Лучший тракторист» с приколотыми потемневшими значками. Маруся села на корточки и принялась перебирать содержимое, шепотом читая названия на томах, перелистывая тетрадки. Рецепты, конспекты, какие-то хозяйственные записи. Ничего интересного. Однако что-то заставило Марусю заново открыть толстую тетрадку с пожелтевшими и чуть завернувшимися на углах страничками. Листы с едва заметными, выгоревшими от времени клеточками были исписаны мелким бисерным почерком, который трудно разбирать, учитвая привычку к печатным буквам на компьютерных и телефонных экранах.

— Де Карилья, — прочла Маша и тут же забыла обо всём.

Пантелеевна, а имя её никто и не вспоминал, полтетради исписала о своем житье-бытье, о травах, которые собирала и сушила, про скотину, народившуюся и павшую, но в том месте, где раскрыла тетрадь Маруся, перебравшаяся сейчас поближе к круглому запылённому чердачному окошку, говорилось про зеркало. Фамиля Теодоро была небрежно написана сбоку, на полях, перпендикулярно строчкам. Словно оставили ее специально, чтобы не забыть.