Книга Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна, страница 30 – Наталья Юрай

Королеву и, конечно же, все кланы, стоящие за ней, подобное нарочитое бахвальство постельными победами злило всё сильнее. Тео не раз советовал другу быть осторожнее, но Мануэль не верил в грозящую опасность. Он был молод, здоров, удачлив и чертовски красив. Баррейро дергал судьбу за усы, и ничем хорошим эта игра закончится не могла. Вот и сейчас де Карилья размышлял о том, отчего ему хочется повесить мощный амулет на ворота роскошного дома.

Ману встретил его, радушнораскрыв объятия и чуть не сломав пару рёбер.

— Ты передумал жениться? — захохотал он. — Сбежал ко мне?

— Нет, ты знаешь, что я держу слово, — покачал головой Теодоро. — Но не выпить с лучшим другом накануне важного события не могу.

Баррейро прищурил один глаз.

— Это не Асунта?

— Что?

— Не Асунта героиня твоих грёз, я вижу! Признавайся же, кто эта сеньорита? Или она сеньора? Вдова? Не томи же!

— Как ты догадался? — де Карилья кинул перчатки на стол и плюхнулся в кресло.

— Не обязательно быть колдуном… Прости! Не обязательно быть магом, чтобы увидеть на твоем лице печать любовного безумства.

— Как ты верно подметил — безумства. Я не могу быть с той, которую хотят мои сердце и тело, Ману.

— Она заточена в темнице по обвинению в измене? Мертва? Какая причина может быть у подобного дурного настроения? Мирена годится тебе в дочери, однако же ты женишься на ней!

— В том-то и дело, в том-то и дело, дружище!

Потом они пили, много говорили, снова пили, пока де Карилья не заставил себя встать и попрощаться с другом. Однако в этот вечер еще один гость посетил роскошный дом Баррейро. Вернее, гостья.

— Не верю своим глазам! Что привело вас к человеку с такой репутацией, как у меня? — спросил пьяный, но отнюдь не потерявший ясность ума Мануэль.

— Исключительно расчёт, сеньор, — проворковала Асунта, ничуть не кривя душой и развязывая шнуры плаща. — Тео вот-вот оставит меня ради молодой жены, а я вольна выбирать себе нового спутника. Отчего же не вас?

— Ты играешь с огнём, Асунта, — хищно осклабился Баррейро, почёсывая видневшуюся в вырезе рубашки грудь. — Теодоро ни слова не сказал мне о вашем расставании, а тебе веры нет, красавица!

Асунта стояла перед ним в платье с таким декольте, что понятнее слов говорило о её намерениях. Баррейро шагнул к гостье, дыхнув на нее винными парами, и, наклонившись ниже, шепнул в ушко, украшенное изящной золотой серьгой с жемчугом:

— Хочешь переспать со мной? А зачем? Думаешь, нашла простака, что станет потакать твоим капризам и горстями тратить деньги на твои прихоти? Ну же! Не стесняйся, в подобных желаниях нет ничего постыдного, милая!

— Я ничуть не стыжусь, Мануэль! Уж так я устроена, что не могу жить без любви мужчины, и, раз уж Теодоро решил посвятить себя этой вяленой рыбе, этой невзрачноймыши, отвергая такую женщину как я, то стоит поискать настоящего ценителя. Согласен?

— Тео говорил о своей любви, но я думал, что он имеет в виду вовсе не Мирену, — озадаченно проговорил Баррейро.

— Меня? — не веря своему счастью тихо спросила Асунта, но Мануэль не заметил выражения её лица и нанёс сокрушительный для гостьи и опасный для себя удар.

— Нет, конечно, нет. Речь шла о другой девице. Ручаюсь, она необыкновенная, раз уж де Карилья ронял слезу подобно юному пажу!

Ярость исказила прекрасное лицо, рука потянулась к декольте и извлекла из него кулон из оникса.