Книга Волчья ягода, страница 81 – Наталья Юрай

— Зачем?

— Так пращурами велено, — загадочно ответила Моревна.

— А если не захочу?

— А ежели я тебе полонника своего не открою?

Я пожала плечами:

— Ладно, если нужно пожить, значит, поживу.

Но богатырка обошла стол и села рядом, взяв мою ладонь в руки.

— Все вкруг по Кощееву следу бродят, то я ведаю. Вот и Иван выпытывает, вызнаёт. Престол себе хочет, шапку княжью.

— И ты ему расскажешь?

— Нет ему веры. — горько усмехнулась Марья. — Блудливый пёс завсегда со двора смотрит.

— Погоди, как это блудливый? А зачем ты тогда того, поддалась ему? — кажется, я начинала понимать, отчего ведунья хочет держать меня при себе: ей отчаянно нужна была наперсница, подружка-единомышленница, которой поплакаться не зазорно.

— По сердцу он мне, люб — мочи нет. Коли в поддавки надоть, так и поддамся. Соскучусь — выгоню. Горе слезами вытечет, уж такая бабья доля.

— Если любишь, то, может поможешь? Ну, княжью шапку там, престол добыть, а? — осторожно спросила я. — А Кощея можно опять скрутить. Один раз же у тебя получилось.

— Курице не летать, псу не княжить, — отрезала Моревна и провела пальцем по середине моей ладони. — Не разумеешь ты силы кощеевой, девонька. Тьма чёрная светлым солнцем покажется, коли он в силу войдёт. Скольких он живота лишил, сирот по земле множил, народу погноил в застенках подземных немеряно-несчитано. Вот и ты об себе думаешь…

— А ты? Ты не хочешь попросить у него для себя чего-нибудь?

— Нешто у меня недостаток в чём? — глухо ответила Марья. — В силе я, во здравии, молода, красна, мужем тешена. А Ивана спроважу, так есть у меня заменники на примете. Батюшка позлобствует, да и приголубит, дай только срок. Не стану я человечью кровь на свою выгоду обменивать. Гнить Кощею на цепях.

Перспектива выпросить у пленника богатырки переход в свой мир становилась все туманнее. Я отупело смотрела, как собеседница водит пальцем.

— Братец мой люб ли тебе?

Тему она меняет мастерски.

— Люб. Но я ведь и не знаю его совсем, а вдруг мы характерами не сойдемся? Ну, знаешь, разные интересы, хобби... Короче, с лица нравится, а что внутри, еще не знаю. — я заворожённо смотрела на свою руку — на коже ладони, там, где прошелся ноготок ведуньи, появлялась красная линия.

— От твоей кровушки, по синей водице, от синей водицы к мураве-траве, — зашептала богатырка, выписывая новый узор, — от муравы-травы к вороньему глазу. С вороньего глаза слеза стечёт, на былую дорогу возвернёт.

Нежное свечение, такое же, как и у Колючкина, стало пробиваться сквозь кожу, будто внутри у меня находился источник этого света. Силуэт был банален — трёхпалый листок на тонком черенке. Я не задала вопроса, а Марьяничего не объяснила. Накрыла мою ладонь своей, запечатала.

— Ступай за мной, горницу твою укажу.

— Горницу?

Замедлив шаг, ведунья повела плечом:

— Уйдёшь али останешься?

Хороший вопрос. Мстиславов терем, конечно, удобен, и пироги его кухарка печёт улётные, но то, что открылось во мне, требовало понимания, развития и умения. Марья могла научить многому, да и Кощей, что способен перемещаться между мирами, всё равно являлся целью номер один.

— Останусь.

— Не боись, — хищно сверкнула глазами Моревна, — приковывать не стану! А коли словечко пустишь, где да как Марья-богатырка бывает, со свету сживу.

Мы прошли по земляному коридору, что вёл вверх, метров пятьдесят, пока глаза мои, привыкшие уже было к одиноком факелу, что несла Марья, не ослепли от утреннего света нарождающегося морозного дня.