Книга Волчья ягода, страница 87 – Наталья Юрай

— Ничего, Василёк, ты у меня еще танцевать будешь! — улыбнулся папа и взял со стола вибрирующий сотовый. — Егор. Что говорить-то?

— Сплю и буду спать до вечера.

— Духмяная…, — протянула Марья, прикрывая веки и наслаждаясь ароматом притирки, — славное снадобье будет.

Похвала была приятной, ведь Моревна наставник требовательный.

— Лешак жалится, будто ты всю избу заняла. Ему с людьми не с руки тереться.

— Ничего, скоро всех по домам отправлю. Мальчик только никак не поправится.

— Меньшенький?

— Да, — я устало опустилась на лавку, — мать не даёт заговоры творить.

— Открещивает от тебя. — Марья села рядом, от неё шёл странный неприятный запах. — Мы для них нечисть окаянная. Ништо, не горюй! Проведаю болезного твоего, подсоблю.

— Хорошо бы.

Из-за угла появился Колючкин и деловито проклацал коготками к миске с куриными потрошками.

— Весну чует, шуршит по углам, воли ищет. Ступай-ка с ним сон-травы насобирай,только цвет набрала. Да рукавички прихвати, не то ожжёшься!

Довольный Колючкин высовывал из-за пазухи свой любопытный нос, а я брела от проталины к проталине, выискивая фиолетовые с жёлтыми серединками мохнатенькие колокольчики подснежников-прострелов. Одуревшие от оттепели птицы наполняли лес звонким гомоном, мимо, заставив замереть от страха, неуклюже вздёрнув пятую точку, прошествовала рысь.

— Ну что, ёжик — ни головы, ни ножек, иди побегай! — еж ринулся вперёд с невероятной скоростью, и я не успела подняться с корточек, как он скрылся из виду.

Мне нравилось дышать оттаивающим воздухом весеннего леса. Корзина была почти полна, и можно было бы уже возвращаться, но не хотелось снова спускаться в Марьино подземелье. Да и в тереме покоя не было: Иван выжидал, бросая взгляды исподлобья, Ворон вздыхал, Моревна не сдавалась ни тому, ни другому.

Впавший в глубокую депрессию Мстислав лютовал на своей земле, присылая время от времени весточки, но не решаясь приблизиться к Марьиной вотчине, и мне было жаль незадачливого купчину, так и не сумевшего понять, как стать лучше себя прежнего.

Бредя вот так — без конкретной цели и направления, я вышла к проснувшемуся ручейку, искрящемуся на перекатах прозрачной водой. Хрустальная чистота пробивала себе дорогу в крупнозернистом снегу, и столько в этом было жизни и оптимизма, что я невольно улыбнулась. Рядом раздался громкий вздох.

* * *

— Доча, нельзя так с человеком. Не игрушка он, не прощелыга. Хороший крепкий парень. Работяга.

— А что ему говорить, пап? Я даже имени его не помнила, пока не подсказали.

Отец пожал плечами и принялся сворачивать провод от дрели.

— Жалко его.

— Жалко. Но он симпатичный мужик, найдёт себе кого-нибудь поздоровее и побогаче. Я тебя уверяю: пара месяцев, и на его шее повиснет какая-нибудь роковая блондинка.

— Ох, Жека! Зря наговариваешь, зря.

— Пап, давай больше не будем на эту тему. Лучше включи телевизор.

* * *

— Что, тебя никто из волчиц не выбрал? — я рассматривала профиль Меченого. — Не переживай, шрамы мужчин украшают, и волков тоже.

С интересом наблюдавший за журчавшей водой крупный волк поднял на меня свои жёлтые глаза.

— Да ладно уж, беги! Ничего со мной не случится. Ну правда! Беги!

Меченый нерешительно переступил передними лапами.

— Я тебя позову, если что. Честное слово!

Волк сорвался с места и помчался в чащу.