Онлайн книга «Волчья ягода»
|
Никак не получалось унять отчаянно колотившееся сердце, и я прижала к груди ледяные ладони. — Вон бадейййккккааа… Ковшшшшшшиком зачерпни. Горюххха… Амплитуда раскаивающегося на цепях узника увеличивалась, и теперь я могла разглядеть костистое обтянутое кожей тело. Я видела его уже. Кощей наслаждался моим страхом и замешательством. — Проси, что хочешшшшшь… Сотни мыслей носились галопом по моей обезумевшей голове, планы, догадки, озарения, обещания толкались и взрывались яркими сполохами. — Не дам, — я и сама не расслышала себя, — нельзя тебе воды. — Можжжно, чччуточччек... Даже понимание того, что этот высушенный упырь висит на цепях и ничего мне сделать не может, поначалу не успокаивало. Все они, жители этого проклятого места, умели влезать в головы к нормальным людям. И всё же нужно было противостоять Кощею. — Ни чуточки, ни полчуточки не дам! — и откуда во мне столько смелости? — Я тебе воды, а ты меня прихлопнешь здесь, как мышь серую. — Пожалеешшшь... — Знал бы ты, о чем я только не жалею, уверяю тебя — будешь на последнем месте! И это... шипеть прекращай, бесит очень, и совсем не страшно! Я сделала свой ход и обозначила позицию. Вопреки законам физики, Кощей мгновенно перестал раскачиваться, но глаза его пронизывали красным светом моё лицо. — Марью боишься? — С чего бы? — Домой не хочешь? — Хочу, очень хочу, но мне пока и здесь интересно. Такое приключение выпадает раз в жизни. — я вздохнула без всякого притворства. — Тем более, что на той стороне я в коме лежу. — Худая из тебя кликуха, — жуткая улыбка растянула бескровные губы, и два ряда жёлтых зубов влажно блеснули в свете потухающего факела. — Дома во постели валяешься. — Серьезно? Спасибо за хорошие новости. — Дурные вести — ноги у тебя нехожие. — Ничего, у нас медицина далеко ушла от настойки лопуха, мои родные найдут, как справиться с болезнью. — Яблочко-то подсобило, вишь-ка. Непростое яблочко-то. С заветной яблоньки. — Подсобило. Слушай,— я совсем перестала бояться Кощея, — а что в этом яблоке такого? Ну, чем оно помогает-то? — Сок жизненный, — мой чахлый собеседник еще раз качнулся, больше для веселья, чем для устрашения, — яблоня на лукоморной земле стоит. А море то людям не ведомо, да людьми не видано. Лука далеко уходит, волнами перехлёстывается, бурями треплется, а на земле той невидали всякой... — И днём, и ночью кот учёный там ходит по цепи кругом. Знаю, в школе учила, только про яблоки у Пушкина не сказано. — Саша слово давал, — цепь снова скрипнула, — да не удержался... — В каком смысле — Саша? Ты что, знал его? — Знавал... Гостевал у меня. Злобливый человек, неспокойный. Обиделся... — Погоди-погоди... А кто к тебе попадает и зачем? Вот я, к примеру, не Пушкин же совсем, почему я здесь. — Имя у тебя ладное — Женя.Женой тебе быть, дитя понесёшь, ежели силу свою уразумеешь, родишь светоча. Твой сын людям жизнь лучше сделает, горе отведёт от рода человеческого. — То есть, я Сара Коннор что ли? А кто у нас Терминатор тогда? Мстислав? Иван? Ты? — Может, и не родишь... Не всякий, кто за силой сюда приходит, вычищается до конца. Не всякий грязь смывает с рук своих. Яга раньше в баньку водила... Да, было времечко... — Господи, тут и Яга имеется? — Яговна обличие меняет, что твою рубаху. Споймает кого, в печку сунет, нутро выжжет, а сама в ту норку и пролезает. Вот нонче молодухой кажется, тело своё бело тешит. Устала, должно, во мраке гостей дожидать, костяным носом в потолок тыкаться. Пусть балУется. |