Книга Сбежавшая невеста. Особая магия дроу, страница 46 – Мартиша Риш

Дроу безмерно жестоки и безмерно справедливы. Нельзя красть чужого мужа, как бы сильно ты его не любила. И соперницу свою я убить не смогу. Не овдоветь через это герцогу.

Одно то, что рука моя не поднимется просто так оборвать чужую жизнь, а другое – в Бездне со мной перестанут считаться, пойдут слухи и пересуды, я опозорю свой клан. Да и как можно воспринимать всерьез ту, что не справилась со своими чувствами, пошла у них на поводу?

Может, открыться, может, сказать Чезаро, кто я есть на самом деле? Слишком опасно. Как только Антонио узнает обо всем, он меня уничтожит, чтобы навечно завладеть этими землями, замком и всем остальным. Не так редконаместник убивает хозяина. Чезаро может легко проболтаться не со зла, а по глупости. Сначала нужно обрести дар, и только потом говорить о себе всю правду. Да и не поверит мне герцог. Он же не знает ничего о том, что дроу могут принимать оборот, иметь два совершенно разных обличья.

Плохо то, что как только откроется дар, я несколько долгих дней буду слаба. Не в силах буду с постели подняться, не смогу ничем защитить себя. И где мне быть эти дни? Здесь оставаться будет опасно. Вернуться в хижину, в мой крошечный дом? Еще того хуже! И я чувствую себя словно в ловушке из невидимых цепей, где каждый шаг смертелен, опасен и выхода вроде бы нет, кругом острые пики, несчастья и боль. Но должен же быть выход?

Неслышно в комнату вошла горничная, принесла несколько полотенец, сласти и крохотный букет роз. Пухлыми руками женщина устроила его в металлической вазе.

- Простите, вы не знаете здесь лихих людей? - спросила я глупость.

Женщина чуть не подпрыгнула, ваза заскользила по гладкой поверхности комода, немного плеснулась вода. Горничная поспешила смахнуть эти капли передником, а ко мне даже не повернулась. Стоит, молчит, будто бы задумалась о своем.

- Вам зачем, молодая хозяйка?

Я невольно тронула бусы на своей шее, встряхнула надоевшие мне пшеничные волосы. Скорей бы обрести настоящую ипостась.

- Там, в моем доме, много чего осталось. Вот думаю, не надо ли кому?

- Так чего проще? Вы же с кем-то общались? Раздайте им все свое добро. Хозяин, правда, не велел выпускать вас из дому. Но вы напишите записку, а я все передам. Если нужно, то и прочитаю. Только скажите, кому что причитается из ваших богатств. Лихие-то люди вам зачем? - женщина обернулась, оправила фартук.

- Мне бы нужно, чтоб все украли. Там не все дозволенное.

- Еще скажите, что хотите, чтоб дом ваш спалили? Я же знаю, да и хозяину так сказала, за вами дурных слухов не идет, чистая вы, словно дух лесной. Не воровка, не колдунья, не... как бы сказать, не шальная женщина, в общем.

- А он спрашивал?

- Нет, я сама рассказала, что знаю. Так что у вас там, в хижине?

- Письма, - солгала я, - Любовные. Мне жених мой писал перед тем, как бросил.

- Все бывает, но видеть их хозяину и вправду не надо. Просить, чтоб забрали?

- Там ещё в сундуках кое-что есть. Много там всего, есличестно. Хозяйка меня очень любила, много что с собой в дорогу дала.

- Жили-то вы не богато, - горничная недоверчиво качает чепчиком, сверлит меня внимательным взглядом, - По закону ли взято было то добро?

- Там клейма есть с моим именем. На задней стороне каждой вещички. Я не хочу, чтобы Чезаро обо всем этом узнал.