Книга Неуловимая невеста лорда и канцлера, страница 33 – Таша Тонева

— Метку нужно закрепить, — прошептал он, и его губы нежно коснулись моей мочки. — Закрепить кровью, болью и…наслаждением. Потерпи, сокровище. Немного. Он будет осторожен. И я тоже.

Сквозь пелену слез я увидела, как Аврон резко кивнул, подтверждая его слова.

На его лбу вздулись вены, мышцы на шее напряглись. Он явно сдерживался, боролся с чем-то, что я не понимала. Может, с тем же драконьим инстинктом, что горел в глазах Руго? Может, с желанием не причинить больше боли? Его лицо было маской жесткого самообладания.

И тут он сделал первое плавное движение. Тягучий осторожный толчок. Я всхлипнула. Потом еще один чуть глубже. Я прислушалась к себе. Дракон плавно в раскачку наполнял меня собой.

Каждое движение отзывалось внутри глухой, но уже не такой разрывающей болью. Метки на запястьях пульсировали, и с каждой пульсацией боль смешивалась с чем-то иным. С жаром, который расходился из самого центра, куда он входил. С непривычным, пугающим чувством заполненности.

Руго не оставался в стороне. Пока Аврон двигался, он не переставал ласкать мою грудь, мои чуувствительные соски, его пальцы вычерчивали на моей коже какие-то знаки, от которых бежали колкие волнующие мурашки.

Губы блуждали по моей шее, плечам, он шептал что-то непонятное, хриплое, рычащее, но каждое слово будто добавляло новые слои к тому странному состоянию, в которое я погружалась.

Боль понемногу отступала, превращаясь в глубокое, давящее, почти невыносимое ощущение. Я снова застонала с новой, незнакомой для себя, почти просящей интонацией.

— Видишь? — довольно прошептал Руго. — Видишь, как твое тело принимает его? Скоро оно примет нас обоих… и метки объединятся.

Я опустила взгляд на свои запястья. Золотые узоры действительно светились ярче, и от них тянулись тончайшие, почти невидимые нити света, которые, казалось, соединялись с такими же, только темными, узорами на коже Руго и, возможно, с чем-то на теле Аврона, чего я не видела.

Это была магия. Древняя, драконья магия.

Аврон ускорил темп. Его осторожность куда-то испарилась, сменившись тем же неудержимым голодом, что был и у Руго.

Толчки стали мощнее, глубже, резче. И что-то внутри меня отозвалось на эту властную силу. Отозвалось волной нарастающего, сжимающего все внутри удовольствия, которое росло с каждым толчком, с каждым жарким рваным вздохом у моего уха, с каждым прикосновением рук Руго.

Я забыла о стыде. Забыла о боли. Забыла о Храминге, о долге, о семье. Существовалотолько это — дикое, всепоглощающее соединение, этот ритуал, в котором я была и жертвой, и участницей одновременно.

Их тела, их голоса, их магия сплетались вокруг меня и внутри меня, и золотые метки на запястьях горели, как печати, скрепляющие новую, пугающую и неотвратимую реальность.

Волна нарастала, неумолимая и всепоглощающая. Она поднималась из самой глубины, оттуда, где каждый властный толчок Аврона высекал новые огненные голодные искры. Как будто само мое существо сжималось в тугой, раскаленный узел, готовый вот-вот разорваться.

Лицо дракона было так близко к моему, что я видела, как дрожат его веки, как напряжены скулы. Он смотрел на меня, но взгляд его был затуманен, обращен внутрь, на те пылающие нити, что связывали нас через метки. Он искал, ловил ту же волну, что поднималась во мне.