Книга Рыжая Акула для черного ворона, страница 40 – Анна Леденцовская

— Я говорить не мастак, больше делать, — кашлянув, начал Берт, оглядев пеструю группку разместившихся на всех сидячих поверхностях девушек, чету Суслозимников и мейссу Сейфилу с Алиной. — Вопросы надо обговаривать, как говорили мои мама и бабушка. Потому как то, что кажется очевидным, может таковым вовсе не являться. — Он пристально глянул на втиснувшихся в одно кресло подружек и ткнул пальцем в лопоухого Лемушкинсона.

После этого мужчина коротко обрисовал для ранее отсутствующих историю с наймом и упомянул, что пара старичков — двуликие, поэтому если они останутся работать, то было бы хорошо, чтобы попаданки знали их второй облик.

— Чтобы не возникало таких проблем. — Палец его опять ткнул в парня, пытающегося придать себе равнодушно-независимый вид.

Девчонки в своем кресле алели маковым цветом. Литеша и вовсе, похоже, намеревалась пустить слезу, в отличие от кипящей от злости обманутой Жильки.

Алина пропустила мимо ушей неторопливую лекцию Берта о том, что они теперь на землях двуликих, что не каждый зверь тут — зверь в полном понимании этого слова и что ошибка может дорого стоить, например, если попадется недвуликий медведь... и бла-бла-бла… Она во все глаза разглядывала насупившегося Жейля.

Если во втором облике он был мимимишно мил, ушаст, пушист и глазаст, то паренек из него вышел, по ее мнению, на редкость нескладный. Ушастость, большеглазость и пушистость и здесь присутствовали, но определенно подростка пока не красили. На треугольном узком личике огромные глазищи зеленовато-желтого, как бутылочное стекло, цвета вызывали ассоциацию с эльфами или инопланетянами, как и торчащие в стороны большие уши. Волосы на голове пушились и торчали неопрятным мехом, вися сосульками за ушами и вздыбливаясь на макушке болотной кочкой.

Одежда с чужого плеча мешком висела на худом мосластом теле, и только крупные руки с очень гибкими пальцами, которые впились сейчас в колени, словно сдерживая энергию, рвущуюся изнутри паренька, выдавали его нервозность и дискомфорт. В остальном Жейль Лемушкинсон делал вид, что ему плевать на все и море по колено, а заметив,что Алина его рассматривает, умудрился еще и нахально ей подмигнуть.

Лекция о правилах безопасности от Берта как раз подошла к концу.

— Второй облик мьеста Суслозимника, как и облик вот этого молодого двуликого, вы уже видели, мисель, — вещал он. — Мейссе Ойлени нет необходимости, как и мне, но вы должны запомнить хотя бы тех, с кем придется иметь дело...

Вот тут Жилька, конечно, смолчать не смогла. Девчонка просто взвилась со своего места, обвинительно тыча в ухмыляющегося паренька:

— Чего это мы должны? И почему вот с ним надо иметь дело? С обманщиком! Мы думали, он нам будет питомцем, как гуррилони в моем мире. И при нем обсуждали… — Она в ярости сжала кулаки, злясь оттого, что их с Литешей обвел вокруг когтя, чтобы посмеяться, какой-то мальчишка. — И он ничего не сказал! Ничего! Потешался небось про себя, какие мы дуры... И... и... — Девчушка задохнулась от негодования. — Не будем мы его запоминать! Пусть больше на глаза нам не показывается!

Алина видела, как на последних словах в глазах Жейля мелькнуло какое-то затравленное выражение безнадеги, сменившееся тусклым равнодушием.

Что-то было в этом юном двуликом такое, что не давало покоя и заставляло подозревать, что не все так просто, не ради шалости парень сюда пробирается уже не в первый раз.