Книга Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная, страница 11 – Любовь Песцова

— С каких пор ты такой стала? Неужели решила перестать за мной бегать?

— Угу. Когда постоянно бьёшься головой о стену, рано или поздно доходит, что это контрпродуктивно. И больно.

— А как же «Сирил, я не смогу без тебя жить»?

— Я тут прикинула… Смогу.

— Одна? Без денег, без связей, без титула? Ты ведь понимаешь, что после развода снова станешь купчихой?

— А сейчас я кем являюсь? — Спросила я, приподняв бровь.

— Плевать. Куда пойдёшь, подумала? Тебя разве что в борделе примут, — сказал он, а потом оглядел с ног до головы и, приподняв бровь, добавил. — И то, весьма специфическом.

— А минусы будут? — Уточнила я. — Может быть, «госпожа» — моё призвание. Об этом не подумал? Что ты за муж такой? За годы брака не подарил ни стек, ни хлыст, ни наручники. Мне как тебя воспитывать?

«Корзиночка» раздумывал. Кажется, всерьёз решил, что у меня крыша уехала далеко и надолго.

— Знаю, тебя заставили жениться на мне родители, — сказала я, решив пожалеть ментальное здоровье несчастного. — Так почему бы не избавиться от навязанной женщины? Такая возможность может потом и не выпасть.

— То есть сначала преследовала меня, доставала при любом удобном случае, мешала мне жить, а теперь хочешь уйти?

— Хочу. Есть возражения?

— Ты всё же повредилась рассудком, — решил он. — Сначала придумай, куда идти собираешься.

— Может тебе ещё бизнес-план составить? — Возмутилась я. — Какая тебе разница, куда я пойду?

— Я всё сказал, — отрезал Сирил. — И не попадайся мне на глаза.

После этих слов он быстро зашёл в спальню и захлопнул дверь перед моим носом.

Не на ту напал! Я развод получу, даже если придётся «корзиночку» на составляющие разобрать.

Я прекрасно понимала, кто в этой семейке головной мозг, а кто спинной. Если и был у меня шанс развестись, то только пока свекровь в объезде. За это время нужно было довести «корзиночку» до такого состояния, чтобы я ему в ночных кошмарах сниться начала.

Забегая вперёд, могу сказать, что развод я получила. Хотя для этого пришлось не только несколько раз повторять представление под дверью супруга-изменника, но и привлечь на свою сторону любовницу мужа.

Когда я первый раз назвала её продажной девкой, «корзиночка» взбеленился.

— Что ты себе позволяешь?! — Прошипел благоверный.

— То есть тебе можно открыто мне изменять и ни во что не ставить, а мне даже огрызнуться нельзя?

— Именно. Стоило бы помнить своё место, раз уж выторговала этот брак. Теперь довольна? Получила желаемое? Так живи и радуйся.

— Что ж, свадьба была что надо, — кивнула я. — Теперь нужен развод.

Выглянув из-за плеча благоверного, я уставилась на его любовницу, которая глотала крокодиловы слёзы.

Актриса из неё замечательная. Так и не скажешь, что при каждом удобном случае гадости мне шепчет и пытается подгадить.

— Зато на своей девке сможешь жениться. Ты подумай, подумай. Предложение очень выгодное. Я бы сказала — только у нас и только сегодня.

Один раз «корзиночка» стерпел. Как и его ненаглядная. И второй раз. И даже третий. Но когда я начала ежедневно и многократно напоминать дамочке про её положение, атака пошла с двух сторон.

Хоть и понимала Милана, что на таких бесприданницах как она не женятся, а всё же хотелось быть хозяйкой. Это раньше, когда Вивьен смиренно молчала, ей тут хорошо было. Вольготно.