Книга Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная, страница 29 – Любовь Песцова

Свекровь пожаловала. Бывшая, но от этого не менее возмущённая.

Кассиан

Возвращаться в родные края было, с одной стороны, грустно. А с другой — очень волнительно.

Сколько лет я здесь не был? Пожалуй, больше пятнадцати. С тех пор как исчезли родители. Хотя о чём я говорю… Исчезли, как же. Они погибли, нужно было признать это очень давно.

И сейчас, когда тот, кто изгнал меня, сам отправился к демонам, у меня наметились грандиозные планы.

Изгнание для драконов — сложный ритуал. Жить вдали от «гнезда» тяжело. Часто невыносимо. Источники силы, на которых стояли все крупные города страны, позволяли драконами не утрачивать связь со второй ипостасью.

Отсюда и привычка жить большими семьями, отсюда и чётко выверенные границы провинций. Насколько хватало одного источника, там и граница.

Если же случилось так, что кого-то изгоняют, несчастному приходилось надеяться только на чудо. И на свои силы.

Здесь уж приходится выбирать: либо человеческая часть, либо драконья. И часто изгнанные драконы либо проживали самую обычную короткую жизнь человека, либо улетали в небо, навсегда оставаясь зверем.

Процедура изгнания была магической, связь с источником разрывалась, и хитрить, пытаясь прикрепиться к другому, не получалось. Вот только магия рано или поздно всё расставляла на свои места.

Если выгоняли несправедливо, откат шёл на того, кто проводил ритуал отсечения.

— Ну что, дядя, стоило оно того? — Спросил я, глядя на тело Франциска.

После его смерти уже никто не мог помешать мне вернуться. Но смотрели на меня насторожено.

Многочисленные двоюродные тёти и дяди, бабушки, дедушки, прабабушки, троюродные сёстры и братья… Они все молчали, когда меня обвинили в том, что я виновен в исчезновении родителей.

Уехали подальше, забились в норы, чтобы не видеть, как выгоняют наследника. Ни один не вступился.

Чего же теперь испугались?

Думаете, я кому-то мстить буду? Что ж, кому-то действительно буду. Тому, кто виновен в их смерти. Это явно не Франциск. У дяди кишка тонка.

Да и он должен был хотя бы отчасти верить в то, что я виновен, иначе не смог бы провести ритуал изгнания.

В итоге прожил обычную человеческую жизнь даже рядом с источником.

— Здравствуй, брат.

Элоиза, кажется, была единственной, кто решился со мной заговорить.

— Сестра! Прелестно выглядишь. А я уж подумал,все родственники разучились говорить в моём присутствии. Как поживаешь?

— Отца хороню, — сдержанно ответила Элоиза.

— Поздравляю, — кивнул я, отсалютовав двумя пальцами.

— Это не смешно.

— Я бы поспорил.

— Ты всё же на похоронах. Соблюдай приличия.

— Где были приличия, когда меня изгнали, не дав даже оплакать родителей?

— Возможно, ты прав. Кстати, видел, Эрик тоже здесь. Весь в чёрном. Скорбит.

Я скосил глаза. Ещё один мой двоюродный брат.

Эрик и Элоиза были детьми Франциска и его давно почившей истинной пары. И если сестра вышла замуж за столичного богача, упорхнув из нашего гнезда почти сразу после моего изгнания, то Эрик пользовался всеми благами положения наследника… Ну, пока не выяснилось, что его отец получил откат за несправедливое изгнание.

— Выглядит красиво, — кивнул я.

— Эрик?

— Скорбь на его лице, — сказал я.

— Ты изменился.

— Правда? С чего бы это?

Я смотрел на сборище лицемеров и понимал, что гнезда не будет. Пусть проваливают обратно в свои дома, в свои загородные поместья. Туда же, где сидели все эти годы, пока я скитался.