Книга Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная, страница 31 – Любовь Песцова

Я открыла дверь и улыбнулась во все свои обновлённые тридцать два зуба.

— Здравствуйте, уважаемая. Как отпуск? Почему так быстро вернулись? Неужели подруга выгнала такое счастье?

— Вы посмотрите на неё! — Голосила экс-свекровь, а потом и сама посмотрела.

И тут я поняла, что все усилия стоили потраченных денег. Челюсть у свекрови отпала раз и навсегда. Как бы вывиха не случилось. Хотя что уж там, я, если нужно, и вправить могу.

Оторопев на секунду, она смотрела на меня так, будто сомневалась в здравости своего рассудка. Понимаю, в замешательстве человек. Вроде бы голос знакомый, а внешность не соответствует.

— Разоделась как! Размалевалась! Думаешь, наколдовали тебе личико, так теперь красавица? Всё ж ненастоящее! Всё сделанное! Ещё и на наши деньги, между прочим.

— Вы пришли, чтобы мне это сказать? Могли бы телеграмму отправить.

— Она ещё и паясничает! Ни стыда, ни совести у тебя нет, и не было никогда! А я говорила, что у купчихи такого и быть не может.

— Так можете радоваться, «купчиха» больше не имеет ничего общего с вашим великим родом Кальдер.

Я хотела захлопнуть дверь, но не тут-то было. Маман вцепилась в неё как клещ. Оторвать теперь можно было только с лапками. Эх, вот было бы здорово…

— Обокрала нас, а теперь думаешь, что так просто отделаешься? Да я тебя, дрянь такую, в долговую яму упеку. На каторгу пойдёшь!

— Вы о тех несчастных серебряных, что я из отложенного на текущие расходы взяла? Так это было до развода. Никакого воровства. Как хозяйка дома я могла брать деньги из семейного бюджета.

— Хозяйка, вы посмотрите на неё!

Ирма Кальден надулась, став похожей на нахохленного попугая. Окрас, кстати, похожий был.Мадам любила яркий макияж и вызывающие цвета в одежде. Хотя Вивьен заставляла одеваться как монашку.

— Не нужно на меня смотреть. Насмотрелись уже. В общем, если имеете какие-то претензии, идите к стражам и объясняйте, что ваша бывшая невестка обокрала вашего «сыночку», ещё будучи его женой. Я посмотрю на то, как они посмеются.

Свекровище упёрла руки в боки, став похожей на базарную торговку.

— До этого тоже дойдём. Но сначала ты, негодница, сейчас же напишешь отказ на выплаты, которые нашей семье причитаются, и вернёшь то, что обманом выудила у мистера Финча.

Заглянув ей за спину, я увидела того самого поверенного. Он тёрся поблизости с видом диванной собачки, которую нерадивая хозяйка потащила на площадку для выгула питбулей.

— А вы ничего не путаете, уважаемая? Это деньги из моего наследства.

— Вот ещё! Эти выплаты положены нам за то, что взяли такую тебя в свою семью, дали имя и положение в обществе.

— Это в каком? — Поинтересовалась я, слегка склонив голову набок.

— Что?

— В каком обществе? В обществе кастрюль и сковород? Другого общества я за годы брака не видела.

Если я думала смутить свекровь, то нужно было подумать дважды.

— Как была неблагодарной дрянью, так и осталась!

— Этот разговор начинает меня утомлять, — сказала я, закатив глаза. — Вы пришли, чтобы запугать меня и вынудить делать так, как нужно вам? Не выйдет. Та Вивьен, которая терялась от ваших скандалов и уступала, больше недоступна. Можете считать, что после развода я стала новым человеком.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!

— Уважаемая, вы повторяетесь. Зачем поверенного притащили? Я ничего подписывать не буду. Спасибо, одного раза хватило, горьким опытом уже наученная. Отдавать вам я тоже ни копейки не собираюсь. Если хотите, зовите стражу. Я как раз им заявление напишу на вас за преследование, оскорбление чести и достоинства, а ещё рукоприкладство припомню.