Книга Кофейня для разведёнки, или Неправильная истинная, страница 70 – Любовь Песцова

— Думаешь, можешь жить спокойно, девка безродная? О нет, ты у меня ещё кровавыми слезами умоешься. Я твой притон разорю, останешься на улице, тогда только и сможешь, что новой внешностью зарабатывать.

— Ума не приложу, зачем вы рассказываете мне свои сокровенные фантазии. Обычно приличные люди с ними в спальне уединяются, а не выносят на всеобщее обозрение.

— Дрянь! Я всем расскажу, какая ты неблагодарная! Какая ты хамка! И какая ты гулящая! Да тебя ни один нищий с улицы больше замуж не возьмёт!

— А минусы будут? — Уточнила я.

Свекровь надулась ещё сильнее. Я уже начала подозревать у неё гипертонический криз.

Интересно, если она помрёт от возмущения прямо в моей кофейне, это будет считаться убийством? Мол, довела пожилую женщину.

Я всерьёз задумалась.

С одной стороны, свидетелей у меня здесь достаточно. А с другой, мне кажется, глумление над трупом добавит подозрений.

Свекровь не выдержала и разразилась очередным потоком брани, в котором снова называла меня девушкой облегчённого поведения. Это если переводить на цензурный язык.

Я начала прикидывать, можно ли кликнуть городскую стражу, чтобы эту особу отсюда выволокли. Они ведь должны помочь, правда? Или здесь аристократы априори правы и не волнует, что именитые граждане иногда с приветом бывают?

Эх, никак у меня руки не доходят досконально местное законодательство изучить. Много до чего руки не доходят, если так подумать.

Во время своих незапланированных выходных я подумала про татуировку на запястье, но снова отложила этот вопрос, решив заняться ремонтом. А потом снова забыла. Сейчас вот вспомнила! Пометку себе где-нибудь сделать, что ли?

Пока я думала, свекровь сокрушалась, дойдя до перечисления всех моих грехов. Выяснилось, что я в этой кофейне устраиваю оргии, равные которым Бразерс не снимали.

Конечно! А для чего я ещё кофейню открыла? Не кофе ведь варить. Это глупости какие-то.

Когда у меня голова уже пошла кругом, а благодарные зрители заскучали, дверь в очередной раз распахнулась.

— Тебя уже на пару дней нельзя оставить, — покачал головой Кас. — Я ведь просил не влипать в неприятности, пока меня нет.

— Тебя уже на пару дней нельзя оставить, — покачал головой Кас. — Я ведь просил не влипать в неприятности, пока меня нет.

Я была очень рада его видеть, но постаралась не показывать виду.

— А я в эти неприятности раньше влипла. Года эдак четыре назад, когда решила, что выйти замуж за «сыночку» этой особы.

— Мм, — кивнул своим мыслям Кас. — Я уже говорил, что бесконечно уважаю тебя за решение развестись?

— Было такое, — кивнула я.

— Тогда не буду повторяться, ты и так знаешь, что умничка. Сделаешь мне кофе? Устал, пока сюда добирался.

Похоже, и правда устал. Под глазами залегли тени. На руках были всё те же жокейские перчатки, которые Кас носил очень часто. Наверняка сюда тоже верхом приехал.

Хотя… я так ни разу и не видела его на лошади.

— А это ещё кто? Один из твоих «клиентов», что ли? — Возопила экс-свекровь.

Я хотела ответить, что если она будет оскорблять посетителей моей кофейни, то вылетит отсюда так, что кости потом не сосчитает. Но не успела. За меня ответил Кас.

— Не знаю, каких клиентов вы имеете в виду, но я будущий муж Вивьен.

Челюсть уронили все. И «зрители», которые с приходом нового действующего лица заметно оживились — кажется, там уже собирали ставки на исход скандала, — и бывшая свекровь, и я.