Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 25 – Кристина Юраш

— Целуй, — произнёс я. Тихо, как приговор. Как мольбу.

Она замерла. В её глазахмелькнуло непонимание, почти возмущение. «Серьёзно?» — читалось в её лице. И в этот момент я почувствовал стыд. Не за проклятие. За то, что хотел этого. Хотел, чтобы её губы коснулись моей кожи. Хотел почувствовать, как боль отступает — не от магии, а от ее близости.

Я ударил кулаком по столу. Не от злости. От страха. Страха перед тем, что я уже не контролирую.

— Так и быть, — сказал я, смягчая голос, хотя каждое слово давалось мне, как рана. — Обычно я не объясняю слугам. Но тебе…

Я обошёл её. Медленно. Как хищник, который уже решил — не убивать, а забрать. Когда я оказался за её спиной, я вдохнул. Глубоко. Её волосы пахли чем-то тёплым. И это невероятно возбуждало.

— Это проклятие, — прошептал я, поднимая руку перед её глазами. — Оно не заразно. Но в тот момент, когда ты прикоснулась к моей перчатке… мне показалось, что оно отступило.

Я наклонился. Почти коснулся губами её виска. Не для поцелуя. Для проверки. Хватит ли мне сил остановиться, если она вдруг ответит. Я снова вдохнул ее запах, чувствуя, как он порождает жар внизу живота.

— У тебя есть дар, — сказал я, стараясь подавить это возбуждение усилием воли. — Скрытый. И я хочу это проверить.

Она дрожала. Не от страха. От напряжения. Я видел, как её пульс бился на шее — быстрый, испуганный, но живой. И в этот момент я смотрел на выбившийся из прически непокорный завиток волос, представляя, как шепчу ей на ухо, как сильно хочу ее. Прямо здесь. Прямо сейчас… Что платье сейчас будет на полу, а я в ней…”

— Я не уверена… — прошептала она, заставляя меня вернуться в реальность, где она стояла одетая, испуганная, взволнованная, чужая…

— Меня не интересует, уверена ты или нет, — перебил я, склоняясь ближе. Моё дыхание коснулось её шеи. Я почувствовал, как её кожа ответила — мурашками, теплом, дрожью.

Она словно шептала мне, что хочет меня. Хочет, чтобы я прикоснулся к ней губами. Языком. Попробовал ее на вкус. Прижал зубами, чтобы почувствовать, что она моя.

— Я хочу это проверить. И от этого будет зависеть…

Я замолчал. Потому что не мог сказать вслух то, что что шептал дракон внутри меня «…оставлю ли я тебя в живых — или эта комната навсегда запомнит твой стон».

Вместо этого я добавил, делая голос ледяным:

— …оставлю я тебя в живых или нет.

Но даже в этом ледяном приговоре дрогнула тень жара. И я знал: если она коснётся моей кожи — я больше не смогу притворяться, что она всего лишь слуга.

Я больше не смогу притворяться, что не хочу её.

А это было хуже любого проклятия.

Я сел в кресло. Медленно. Слишком медленно для того, кто привык командовать одним взглядом. Кожа скрипнула под моим весом — звук, который обычно означал покой. Сегодня он звучал как предупреждение.

— Ну что ж, попытайся, — сказал я, кладя руку на подлокотник. Та самая — серая, мёртвая, покрытая чёрными венами, как корни, вросшие в плоть.

Она опустилась на колени.

На мгновенье, глядя на нее, я увидел то, чего не должен был хотеть… То, чего не должен был желать… Мои расстёгнутые штаны и ее длинные распущенные волосы, ритмично скользящие по моему колену. Ее сдавленный глухой стон там, внизу, движения ее языка и моя рука, которая вплетает пальцы в ее волосы.

Она замерла. Пальцы дрожали над моей кожей, но не касались. В её глазах — не страх перед проклятьем. Сострадание. И это было хуже любого презрения.