Книга Ставка на месть, страница 2 – Софи Ким

– Я выполню твой приказ, Син Лина. – Он взял ее за руку. – Она не будет ни в чем нуждаться.

Убийца удовлетворенно кивнула и, повернувшись к городу, сжала кулаки. Луна осветила острую темно-зеленую чешую на тыльной стороне ладони убийцы, смертоносные лезвия сверкающего бирюзового цвета.

Убийца не заметила неуверенность, мелькнувшую на лице токкэби. Не видела, как сжались его челюсти от беспокойства, горечи и ужаса. Она видела перед собой лишь дорогу, вымощенную местью.

– До свидания, Руи, – тихо сказала она.

Серебристые глаза сверкнули мрачным весельем, которому было много веков.

– Прощай, маленькая воровка, – пробормотал он. – Я буду ждать, когда ты призовешь меня. С нетерпением.

Убийца улыбнулась.

Через час Син Лина стояла в луже крови Унимы Хисао.

Буря началась.

Затеять кровавую драку в таверне очень легко. Но затеять кровавую драку так, чтобы никто не определил зачинщика, гораздо сложнее. Это требует скрытности, ловкости и прежде всего терпения.

Я сидела в углу «Лунного зайца», самого мрачного джумака[1]в Сунпо, пот стекал по моей спине, пропитывая плотную ткань плаща, отчего она словно приклеилась к телу. Под полями черной шляпы лоб тоже блестел от пота, а шелковая повязка неприятно прилипла к коже.

Несмотря на то что летняя жара, разъедающая улицы обветшалого королевства, легко просачивалась сквозь соломенную крышу в комнату, я не стала снимать плащ, скрывающий от любопытных глаз мой маскировочный костюм.

Он был похож на тот, который я носила в банде Когтей. Черный, облегающий, прочный, в нем легко было двигаться. Руи хотел добавить детали, которые не смог бы создать ни один смертный портной: ткань, способную остановить самые смертоносные клинки, скрытые механизмы, выпускающие клубы дыма, охлаждающее устройство для борьбы с жарой. Однако в этом не было необходимости, поскольку я могла призвать чешую. Мне даже не нужен был чикдо[2], но я все же прикрепила его к ножнам на поясе, так как его вес успокаивал меня. Расслаблял. Но сейчас я старалась выглядеть напряженной.

Я прикидывалась мужчиной, который сидел в самом дальнем углу, сливаясь с тенями, и водил пальцем по краю глиняной чашки. Лицо его было скрыто полями шляпы, и виднелись лишь тонкие губы да едва заметный шрам в виде белой полоски, словно от слезы.

В маленьком, грязном джумаке было много народу. Неровный деревянный пол, на котором я сидела, наполовину прогнил, тонкая подушка подо мной не смягчала жесткости досок. В другом конце таверны мужчины пили макколи[3]. Жадно поглощали потрескавшимися от солнца губами сладкий алкоголь, смакуя прохладное послевкусие. Вокруг гудели голоса, и месяц назад я не различила бы приглушенные звуки, доносящиеся из соседних комнат. Но теперь мой острый слух улавливал довольные стоны мужчин, вздохи женщин и скрип кроватей. Где-то по простыням пробирался таракан, огибая переплетенные руки и ноги. Я слышала, как его лапки скребут плотную ткань, как он настороженно потирает усики.

Меня передернуло от отвращения, я изо всех сил старалась заглушить все остальные звуки, кроме тех, что доносились из таверны. Было невероятно сложно сконцентрировать внимание только на этом, сдержать силу имуги.

Эта сила рвалась на свободу и порой обретала ее, швыряя меня в поток мучительных ощущений. При попытке ее усмирить начинала болеть голова, но, хвала богам, я больше не слышала ни бегающего таракана, ни ритмичных шлепков потных тел.