Книга Колдун ветра, страница 52 – Сьюзан Деннард

Лакею пришлось несколько раз толкать сломанный засов на главном входе, прежде чем тот поддался и петли заскрипели со звуком, напоминающим карканье ворона над полем боя.

Вивия направилась в коридор, где столкнулась – в буквальном смысле слова – с младшим пажом своего отца. Слуга номер восемь тысяч один.

– Ваше высочество, – пискнул юнец, – король-регент готов принять вас.

Его нос зашевелился, а усики задрожали. Сразу стало ясно, почему остальные пажи прозвали его Крысом. Вивия ошибочно полагала, что это потому, что его имя, Крис, звучало похоже.

– Я готова, – с усилием произнесла девушка, расправляя мундир.

Крыс повел ее за собой. Эхо их шагов гулко отражалось от дубовых стен коридора. Не было ни ковров, ни гобеленов, чтобы заглушить щелканье каблуков. Двенадцать лет назад Серафин убрал все, что напоминало ему о Джане, и отправил приданое королевы в кладовые в подвалах дворца, где оно и сгинуло и где настоящие крысы пировали на лицах давно забытых королей.

Но два года назад Вивия начала тайно продавать сохранившиеся вещи. По частям и по не совсем легальным каналам. Гильдмейстеры империи Дальмотти, как оказалось, были готовы скупать подлинные предметы искусства, относившиеся к истории Нубревнии.

Когда девушка наконец добралась до отцовского крыла, на нее обрушилась неизбежная темнота. Из-за болезни Серафина его глаза стали чувствительны к свету. Теперь он жил в мире теней. Крыс проскочил вперед, чтобы открыть дверь и сообщить о прибытии принцессы.

Вивия пронеслась мимо пажа, как только тот закончил. Королевские покои были вдвое больше, чем спальня самой Вивии, но все равно трудно было назвать их просторными. У левой стены – кровать, у изголовья – табурет. Очаг у правой стены, потухший. Закрытые ставни, задернутые портьеры.

Вивия подошла к отцу. Ни поклона, ни слова приветствия.

«Береги силы для Совета, – всегда говорил он. – Со мной ты можешь быть собой».

Седая голова отца покоилась на подушке. Его дыхание оставалось прерывистым. Вдох… Пауза… Выдох и снова вдох. Он подозвал Вивию. Каким-то образом Серафин выглядел так, словно заполнял собой всю комнату – несмотря на тонкие ключицы под ночным халатом и всепроникающий запах смерти, висевший всюду, подобно туману над утренним приливом.

Но как только Вивия оказалась близко, она едва не отшатнулась. Лицо ее отца, его глаза – они выглядели постаревшими. В каждый приход дочери он выглядел хуже, чем в предыдущий. Но еще вчера король казался почти бодрым.

Холод пробежал по коже Вивии. Болезнь все сильнее поглощала отца. Тело уже было сломлено, а разум, возможно, скоро последует за ним.

– Сядь, – прохрипел король.

Он выпростал локоть из-под одеяла и оперся о него, явно собираясь приподняться. Вивия помогла ему, отчетливо ощущая ребра под своими руками. Как только королю удалось выпрямиться, девушка села на табурет рядом с его кроватью.

– Ты носишь капитанский плащ, – сказал Серафин, его голос словно окреп, и в нем даже прорезался акцент, как у тети Эврейн. – Почему?

– Я предположила, ваше величество, что звание адмирала перешло вам.

Они обсуждали это две недели назад, когда Вивия сообщила отцу о смерти Мерика.

«Значит, я опять буду адмиралом», – сказал он тогда.

Но теперь лишь вздохнул.

– Я что, выгляжу так, будто могу руководить флотом? Можешь не отвечать, – добавил король, и в его голосе даже мелькнула искра иронии. – Целыми днями лекари твердят мне, что я иду на поправку. Лжецы. Подхалимы и идиоты, как и все вокруг.