Книга Ведьма правды, страница 40 – Сьюзан Деннард

Сафи уронила книгу, закинула голову назад. Девушка не могла пока сбежать из города – сначала нужно пережить сегодняшний вечер. Она должна избавиться от колдуна крови и позаботиться о дяде. Тогда, не опасаясь преследования, она сможет отправиться на север и найти свою повязанную сестру.

Сафи резко выдохнула, опустила голову и повернулась к зеркалу. Эрону нужна была послушная донья, не так ли? Что ж, Сафи могла такой стать. Все ее детство карторранская знать видела в ней тихую, смущенную девчонку, которая, переступая с ноги на ногу, прячется за дядю.

Но сейчас Сафи была другой, а Адские Алебарды не имели права хватать людей в этой империи. Поэтому девушка выпятила грудь вперед, довольная тем, как платье подчеркивает ее плечи. Рукава задрались достаточно высоко, чтобы обнажить запястья и ладони, покрытые мозолями, как у солдата.

Сафи гордилась своими руками, и ей не терпелось увидеть, как высокомерные аристократы с отвращением уставятся на них. Ей хотелось, чтобы доны, что пригласят ее на танец, почувствовали, какие шершавые у нее пальцы. Совсем как песчаник.

Сафи была готова стать доньей Карторры на один вечер. Да она императрицейбы стала, если бы это позволило ей вернуться к Изольде и уйти от колдуна крови.

Один вечер, и Сафия фон Гасстрель будет свободна.

Изольда всматривалась поверх гривы украденного коня в наступающую темноту. Девушка одной рукой держалась за поводья, а другую подняла повыше, надеясь остановить кровь, что все еще капала из раны.

Канал рядом с ней светился оранжевым светом заходящего солнца, и обычная вонь Веньясы наконец-то начала исчезать, как и дневная жара. Еще немного, и Изольда вырвется за болотистые границы города, на заросшие травой луга, всегда напоминавшие о родине. Вокруг зазвенят комары, мухи станут пировать на боках коня.

Толпа, покидавшая город через восточные ворота, оказалась достаточно плотной, чтобы Изольда смогла незаметно выскользнуть из столицы. Как только дорога вокруг нее опустела, она пустила коня в галоп.

Кровь не останавливалась, так что девушка оторвала оборку от оливковой юбки и обмотала руку. Каждый раз, когда повязка пропитывалась кровью насквозь, Изольда отрывала следующий кусок, еще туже перетягивая рану. Всего одна ночь, повторяла она снова и снова, в такт галопу. Наконец, в двух лигах[3]от городской черты, когда бока лошади уже потемнели от пота, девушка перешла на рысь. Ритм сменился: одна ночь, одна ночь.

В словах пульсировала отчаянная надежда на то, что Изольда не подвергла Сафи опасности, отправив ее к старому маяку. Импровизация никогда не была ее сильной стороной, а сообщение, переданное через Габима, вышло слишком спонтанным. Беспорядочным. Поспешным.

Наконец Изольда добралась до неприметной ольховой рощицы и замедлила ход коня, а потом соскочила с седла. Бедра заныли, поясница застонала. Она не ездила верхом уже несколько недель, а в таком темпе – несколько месяцев. Девушка все еще слышала, как стучат ее зубы в такт галопу. А может, это был стрекот цикад в белых зарослях.

Хотя со стороны казалось, что Изольда бредет почти наугад, петляя в траве, словно по следу дичи, на самом деле она шла по тропе, проложенной номатси, а значит, полной ловушек.

Девушка замедлила ход. Она старалась разглядеть все метки, чтобы вовремя расшифровать их. Воткнутая в землю палка означала медвежий капкан с когтями на следующем повороте тропы. Скопление диких цветов слева означало, что впереди развилка – если свернуть на восток, дорога приведет в ядовитый туман, на запад – к поселению.