Книга Первым делом спрячем моего младшего брата. Том 1, страница 49 – Чхэ Чжиху

У стоявшего передо мной парня были стройное тело, короткие светлые волосы и узкое овальное лицо, ещё сохранявшее мальчишеские черты. То было лицо человека, на первой же странице ударившего Франца кулаком в живот. Его звали…

– Николас Чиад, студент третьего года обучения. Прямо как вы, леди.

Он слегка наклонился и выставил перед собой ладонь так, как это делали мужчины в светском обществе, спрашивая у женщины дозволения поцеловать ручку. Из-за прикованных к нам взглядов мне стало стыдно: в академии было принято здороваться пожатием рук.

– Кайла Веста, третий курс.

Я протянула правую руку, и Николас пожал её с наигранно-стыдливой улыбкой.

– Леди, вы ставите меня в неловкое положение.

– Предпочту, чтобы в стенах академии вы ко мне так не обращались.

При виде моего строгого лица уголки губ Николаса поползли вверх.

– Ох, прошу меня простить. Забылся от счастья видеть вас лично, госпожа Кайла, – сказал он, похоже откровенно насмехаясь надо мной. – Как и предполагалось, род Веста поразителен. Вы столь быстро учитесь! Скажите, всё благодаря врождённому таланту? Неужели фехтование у вас в крови?

– Колкости я выслушивать не стану. Меня ждёт индивидуальная тренировка, а потому, будьте так любезны, вернитесь на своё место.

– Колкости? Да как можно! Я хотел сделать вам комплимент.

Казалось, я достаточно ясно дала понять, что беседа мне неприятна, и тем не менее Николас отступать не собирался. Притворившись, что не услышала, я протёрла лоскутом ткани рукоять своей учебной рапиры, которая из-за пота начала выскальзывать из рук.

– Мы очень долго ждали перерыва, так почему бы не скрасить его непринуждённой беседой, а, Веста? Вы не представляете, как сильно я тосковал после отчисления Франца. – Ему хватило наглости упомянуть моего брата. – Он, случаем, не рассказывал обо мне? Мы были довольно близки…

Я почувствовала, как от вспышки гнева кровь ударила в голову. На меня обрушилась волна воспоминаний из далёкого прошлого.

«На теле вашего брата обнаружили синяки, и в довольно большом количестве. Его длительное время жестоко избивали. Вы не знали?»

От слов полицейского у меня затряслись руки.

«Издевался? Я? Мы с ним были очень близки! Ребят, скажите ей».

«Это его предсмертная записка? А мне кажется, вы сами её написали», – злобно скалились школьники, совсем ещё дети.

Я протянула им тетрадь моего младшего брата. Сверив почерк, мальчик изменился в лице и уверенно прокричал:

«Ребят, разве мы над ним издевались?»

«Нет, мы и пальцем его не трогали. Обидно такое слышать».

В итоге их признали невиновными. За исключением школьного насилия, причин для наказания не было, и пришлось довольствоваться тем, что мальчишке, который измывался над братом сильнее всего, назначили обязательные работы в школе. Мой младший брат совершил самоубийство, а потому школьники не считались причастными к его смерти.

Я начала задыхаться.

«Нет же, это другой человек, не имеющий к нему никакого отношения. Нужно взять себя в руки», – мысленно повторяла я.

Ловя на себе мерзкие взгляды Николаса, я наполнила лёгкие воздухом и медленно выдохнула. Несмотря на настойчивое желание прописать этому гаду по роже, искривлённой этой наглой и ехидной улыбочкой, приходилось отвечать подчёркнуто вежливо.

– Близки? Впервые слышу, – спокойно сказала я, стараясь скрыть разбушевавшиеся чувства.