Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 101 – Татьяна Сотскова

Той ночью, в каюте капитана, где пахло кожей, маслом и нами, под мерный, убаюкивающий гул двигателей, плывущих в никуда, мы нашли в друг друге не только союзников по войне или сообщников в безумии. Мы нашли пристанище. Убежище от всего мира, который хотел нас сломать.

В его объятиях не было места старому страху или грызущим сомнениям. Была только грубая, животная реальность — тепло кожи, стук сердца, прерывистое дыхание. И странное, невозможное спокойствие, как в глазу бури. Здесь, в эпицентре хаоса, который мы сами и создали, наконец наступил мир.

Когда первые бледные лучи солнца тронули край горизонта, окрашивая небо в пепельно-розовые тона, я лежала, прислушиваясь к стуку его сердца под своим ухом. Оно билось. Хаотично, бешено, сбиваясь с ритма, как и моё. Но оно билось рядом.

И в этом диссонансе был свой, новый, безумный порядок. Мы были двумя сломанными механизмами, которые, собранные вместе, наконец-то начали тикать в унисон.

Джеймс спал.

Его дыхание было ровным и глубоким, а лицо, наконец, расслабилось, потеряв свою привычную, высеченную из камня маску суровости и вечной настороженности.

В мягком свете утра, пробивавшемся через иллюминатор, он казался моложе. Почти беззащитным. Я видела следы усталости под глазами и ту самую уязвимость, которую он так яростно скрывал ото всех. И позволил увидеть только мне.

Я смотрела на него, и осознание накатывало тяжёлой, тёплой волной. Всё изменилось. Безнадёжно и безвозвратно. Между нами больше не было просто сделки, взаимовыгодного союза оружейника и лидера подполья. Мы перешли некую незримую грань, за которой не было пути назад. И, глядя на его спящее лицо, я понимала, что не хочу его. Возвращаться было некуда.

Он открыл глаза. Не резко, а медленно, будто выныривая из глубоких вод. Его взгляд был ясным, спокойным, без намёка на смятение или сожаление. Он не удивился, не отшатнулся, не задал ни одного вопроса. Он просто смотрел на меня. И в этой тишине было всё: признание, принятие и молчаливое, полное понимание того, что произошло.

Он не сказал «люблю». Ия не сказала. В нашем мире, висящем на волоске от войны, где каждый день мог стать последним, такие слова казались слишком хрупкими, почти кощунственными. Они были из другого мира, из моей прошлой жизни, где чувства можно было расточать направо и налево.

Но потом его рука, тёплая и твёрдая, нашла мою под грубым одеялом. Его пальцы переплелись с моими — не сжимая, а просто держа. И в этом простом, безмолвном жесте было больше правды и обещаний, чем в тысяче клятв. Слова были не нужны. Мы были вместе. Две половинки одного хаоса, две одинокие души, нашедшие друг в друге опору. И этого было достаточно. Более чем достаточно, чтобы встретить грядущую бурю.

Я стоял у штурвала «Призрака» — так мы назвали этого стального зверя — и сжимал набалдашник своей трости до хруста в костяшках пальцев. Не из-за страха. Нет. Из-за адреналина, что жёг мне кровь.

Внизу, под нами, раскинулся один из ключевых заводских комплексов Верхних. Он сиял, как наглое скопление светляков, слепящих глаза, — символ их власти, их сытого благополучия. Сегодня мы погасим этот свет.

Ветер бил в обшивку, завывая в расщелинах и стяжках, и весь корабль отзывался лёгкой, едва уловимой вибрацией. Как хищник, затаивший дыхание перед прыжком. Мы были небом, а они — всего лишь землёй. И сегодня мы напомним им об этой простой, неоспоримой истине.