Книга Попаданка. Без права на отдых, страница 88 – Натали Лансон

Мне хотелось проверить, повторится ли этот сценарий с иной?!

«Точнее, хотелось, чтобы он повторился! Как бы сказал Гриня: у меня от этой девицы напрочь снесло крушу!»

Когда Надежда появилась в проёме, с ведром и шваброй, я не знал, что испытываю больше: разочарование или волнительный адреналин.

Солнечный свет от узких горизонтальных окон лёг Надежде на волосы и сделал её силуэт почти святой.

Но!

Надя шагнула внутрь без театра – не в позе охоты, не в маске кокетства, а как человек, пришедший выполнить работу. Она остановилась и, только на мгновение встретив мой взгляд, ясно сказала: «Я тут ещё не прибралась», – ровно, без излишних извинений и без попыток подать это как приглашение.

Это было начисто не то, чего я ожидал!

Вместо привычной игры соблазна она взялась за швабру.

Я стоял на месте и пытался понять: что сейчас происходит у меня внутри.

На смену неоправдавшемуся разочарованию и наивному предвкушению пришло простое любопытство.

Я поменял колбы, влил экстракт подорожника в кипящий котелок, но при этом действовалпо памяти, не отводя заинтересованного взгляда от девушки.

Она не уклонялась от моего внимания совсем – время от времени сама бросала на меня короткий, горячий взгляд – но они были другими: не рычагом, чтобы вытащить из меня реакцию на якобы соблазнение, а такой же простой интерес.

«Она пришла просто посмотреть на мои склянки!» – внутри меня всё возмутилось. Особенно дракон, который хотел соблазнения от леди иной! Причём это без искусственного флёра попаданок, потому как серёжки-артефакторы прекрасно справлялись со своей работой, блокирую и запахи, и флёр иной.

Я почувствовал, как привычная уверенность, на которой я строил многие разговоры и договоры, дрогнула. Желание вступить в новую игру было живым, почти физическим; но то, что Надежда просто взяла тряпку и перешла к делу, лишало меня привычного сценария.

Вместо того чтобы привычно осадить новую Танас, как было с подобными ей красотками, я оказался вынужден только наблюдать: её движения были точны и экономны, каждое движение – маленький, сознательный жест. Она не пыталась обрамить себя как украшение; она делала работу. И в этом деловом ритме таилась особая прелесть, которая действовала на меня не иначе как дразняще.

Я сделал шаг к столу, потому что инерция работы требовала профессионального контроля, но взгляд, будто магнит, так и не мог оторвать от девушки.

– Осторожно с тем флаконом, – заметил я, не позволяя голосу обнажить колебание. – Он нестабилен при перепаде температур.

Это было про дело, не про флирт.

Надя кивнула – коротко, без усилий – и на её лице мелькнуло спокойное понимание.

Затем иная снова вернулась к полировке полки, изредка бросая на меня косые взгляды, будто моё внимание её смущало.

Каждый взгляд девушки был как прикосновение: горячий, но держался на грани.

Это ещё сильнее сбивало меня с толку. Я привык командовать вниманием, а теперь оказался в положении наблюдателя, который не в силах предсказать ход событий.

В те редкие минуты, когда она позволяла своим глазам задержаться на мне подольше, во мне вздрагивало что‑то старое и зовущее – но оно так и осталось на уровне вибрации, потому что иная не превратила это вявное приглашение.

Её независимость была не вызовом ради тщеславия, а выражением границы.