Книга Звёздочка для Демона, страница 119 – Лина Деева

— Мне так жаль.

Рес тяжело качнул головой:

— Спасибо, но оно того не стоит. Дело прошлое.

Мы помолчали, а затем рассказчик будто через силу продолжил:

— Итак, нас разлучили. Годы шли, я сделался великим герцогом, получил почётное звание маршала. И как-то на одном из смотров заметил среди новобранцев парнишку с очень знакомыми чертами лица. Естественно, решил, что мне показалось, однако выбросить того солдата из головы так и не смог. Поборовшись с собой несколько дней, я вызвал Тиа. Объяснил своё идиотское наваждение, и друг вместо того, чтобы подтвердить его нелепость, пообещал разобраться.

— И разобрался, — тихо сказала я.

— Да, — у Реса вырвался усталый вздох. — Не буду тратить ваше время на подробности, но в результате Тиа выяснил, что после смерти моего отца Алия перестала получать пенсион. Поэтому последние годы они с Тони жили очень бедно — места там суровые, Алия часто болела. И в конце концов сгорела от зимней лихорадки — у них не было денег на врача. Похоронив мать, Тони продал дом и отправился в столицу.

— Разыскивать вас? Он знал о вас?

Собеседник отвернулся и глухо ответил:

— «Да» на оба вопроса, хотя Алия рассказала ему всё до конца только на смертном одре. Когда мы... обсуждали с ним этот момент, он сказал, что не собирался мне что-либо предъявлять. Просто хотел взглянуть на того, чьё равнодушие убило его мать.

— Равнодушие? — Я поняла, что лезу совсем уж куда не просят, и немедленно поправилась: — Простите. Вот это меня точно не касается.

— Он не винит меня в чувствах к Алии, — Рес как будто не услышал моих слов. — Он — справедливо! — обвиняет меня в том, что я не искал её. Если бы сразу после вступления в титул герцога я взялся за розыски, она была бы спасена. Вот чего он не может мне простить. Как и я себе.

— И напрасно! — горячо возразила я. — Единственный, кто в чём-то виноват, — ваш отец. Мало того что разлучил вас, отправил беременную девушку туда, где даже мужчинам непросто. Так ещё и не позаботился, чтобы жертва его высокомерия ни в чём не нуждалась и после его смерти!

Рес повёл плечами.

— На самом деле он поступил, как поступают все и всегда. Даже лучше — обычно неудобную девицу просто отсылают куда подальше и предоставляют своей судьбе. А неудобного юношу — в солдаты и на границу. Так, кстати, собирались сделать с Тиа, но я вовремя об этом узнал и смог его отбить. В отличие от Алии.

Он замолчал, и хотя у меня на языке вертелся добрый десяток вопросов, я всё-таки заменила их сдержанным:

— То, что так поступают все, не оправдание — подлость остаётся подлостью даже при молчаливом одобрении общества. И я очень надеюсь, что у Флегетона найдутся душевные силы понять вас и простить. А потом и вы простите себя.

— Не стану разубеждать вас в вашей надежде, — Рес смотрел на меня серьёзно и задумчиво. — Лучше скажу другое: вы первая, кому я вот так рассказываю эту историю. И у меня странное чувство, будто теперь груз вины и впрямь легче.

— Я рада, — улыбнулась я. — Хорошо, что и от меня есть польза, а не только одни неприятности.

— Конечно, есть, — уверил собеседник. — И мне думается, пользы от вас гораздо больше, чем неприятностей.

«Сразу понятно, как много Гарм не рассказывал в своих докладах».

Я почувствовала, что у меня начинают гореть щёки, и поспешила спрятаться за чашкой с еле тёплым шоколадом. А потом вспомнила одно из наших неписаных правил — «Откровенность за откровенность» — и с запинкой спросила: