Книга Звёздочка для Демона, страница 29 – Лина Деева

По лицу Ирина скользнуло непривычное выражение злости. Однако он не стал отвечать, а лишь громко приказал:

— Тронулись!

Но прежде чем кавалькада пришла в движение, на меня снизошло внезапное соображение.

— Постойте! А что будет с ним? — я указала на демона. — Неужели мы оставим его в этом гиблом месте одного, без воды и питья, да ещё и раненого?

На лицах некоторых солдат отразилось сомнение, но сам Ирин равнодушно отозвался:

— У нас нет второй свободной лошади.

— И желания помогать врагу, — язвительно прибавил Гарм. Судя по зеленовато-серому оттенку кожи, он держался исключительно на упрямстве и гордости.

— Могу отдать свою, — я почти свалилась с конской спины. — А сама поеду позади кого-нибудь.

— Трейя, хватит, — раздражённо сказал Ирин. — Он солдат, как-нибудь уж дождётся своих приятелей.

Мне вспомнились самум и химера, обмотки из плаща и фляга с драгоценной водой, и душу опалило справедливой злостью. Конечно, Ирин не знал, сколько сделал для меня демон, но всё равно — бросать его было подлостью.

— Он едет с нами, — жёстко сообщила я. — До ближайших обитаемых земель. И это не обсуждается — я, если кто-то забыл, по-прежнему дочь эрна Альбрехта.

Ирин показательно закатил глаза, однако высказаться вслух не успел.

— Как прикажете, пресветлая госпожа, — один из солдат, по возрасту годившийся мнев отцы, соскочил на песок и подвёл к Гарму своего единорога. — Садись, парень. Серебрянка — лошадка с понятием, повезёт тебя без лишних взбрыков.

— Благодарю, — спустя недолгую паузу ответил демон, и у меня отлегло от сердца. — Могу я узнать твоё имя?

— Табрис, — спокойно отозвался ангел. — Сержант Стальных. А как зовут тебя, я знаю.

Гарм наклонил голову — впервые я видела от него проявление искреннего уважения — и с трудом вскарабкался на единорога. Серебрянка всё это время и впрямь стояла как вкопанная, лишь иногда недовольно поводя ушами. Я, в свою очередь, тоже уселась в седло — подозреваю, с не меньшей неуклюжестью, чем демон, — а Табрис ловко вскочил на конский круп позади одного из всадников. После чего молча наблюдавший за нами Ирин разлепил крепко сжатый рот и с отрывистым:

— Вперёд! — пришпорил коня.

Даже не взглянув в мою сторону.

Чем выше поднималось солнце, тем сильнее его лучи опаляли открытые участки кожи. Голову нещадно пекло, и хотя Стальные дали вдоволь напиться мне и Гарму, жажду удалось сбить совсем ненадолго.

«Ничего, идти было бы тяжелее», — утешала я себя, однако когда почувствовала, что Запретное место наконец-то закончилось, с облегчением распахнула крылья, соорудив подобие навеса. Ехать сразу стало приятнее, а вскоре Ирин скомандовал:

— Привал! — и мы наконец-то спешились в ложбине между барханами.

Из лёгких деревянных трубок, которые везли солдаты, был быстро собран каркас для подобия большого шатра. На него натянули шёлковое полотнище, и получился навес, под которым смог укрыться весь наш отряд вместе с лошадьми. После быстрого перекуса неизменным сухпайком — со мной и демоном щедро поделился всё тот же Табрис — все, кроме часовых, устроились подремать. И даже я, стоило моей голове коснуться походной подушки — седла, немедленно провалилась в глубокий сон.

Чтобы, как показалось, почти сразу быть разбуженной.

— Идём, — повелительно сказал Ирин. — Нам надо поговорить, — и я, спросонья мало что соображая, неохотно встала на ноги.