Книга Звёздочка для Демона, страница 58 – Лина Деева

Он замолчал, и через недолгую паузу Флегетон осторожно уточнил:

— Ты сказал, мир погрузился в сумрак не весь. Почему?

Гарм неопределённо повёл рукой.

— Прежние ведь не собирались его губить, он был нужен им, чтобыпоселить свои творения. Потому они попытались выставить щит над самым большим материком, но смогли растянуть его примерно на половину. Там сейчас, кстати, земли Альбедо, Рубедо и, по краю, Цитринитаса. После возвращения солнца Прежние занялись восстановлением остального мира, однако, — в тон рассказчика прорвались ядовитые ноты, — что-то пошло не так. В точности, как с Блуждающим оазисом — единственным результатом стараний вновь сделать Проклятую пустыню цветущей.

— Откуда вы всё это знаете? — не выдержала я. — У вас сохранились какие-то старинные книги? Или это тоже легенды — ведь Прежние ушли много тысячелетий назад.

— Ни то ни другое, пташка, — к Гарму окончательно вернулся его обычный тон. — Это память предков — общая для всех поколений моего народа.

Мы с Флегетоном уставились на него с одинаково потрясённым видом.

— Ты помнишь всё, что происходило со всеми метаморфами?! — неверяще спросил Следопыт.

Гарм слегка поморщился.

— «Помнишь» — неправильное слово. Это больше похоже на, скажем так, библиотеку. В которой я по своему желанию могу взять любой том и мгновенно узнать его содержимое. А потом забыть ненужное — иначе можно запросто лишиться рассудка, потерявшись в чужих жизнях.

— Вот это ты рассказываешь, командир.

Я едва поводья не выпустила, услышав сиплый голос с волокуши. Которая немедленно остановилась, и мы втроём бросились к Эктиарну, смотревшему на нас с весёлым блеском в глазах.

— Наконец-то очнулся! — Гарм быстро коснулся ладонью лба и шеи раненого, проверяя температуру и пульс. — Как себя чувствуешь?

— Отлично. — Демон закашлялся, и возле его рта тут же оказалась фляжка с водой. Напившись, Эктиарн уже более чисто повторил: — Отлично. Твои истории, командир, кого угодно из посмертия вытянут.

— Не придумывай, — фыркнул Гарм. — Из посмертия тебя вытянули Флегетон и Трейя — вот их и благодари.

Здесь я окончательно впала в ступор: послышалось, или он действительно назвал меня по имени? А раненый, с трудом повернув голову так, чтобы видеть нас со Следопытом, тепло произнёс:

— Спасибо вам, друзья. Мой долг жизни перед вами неоплатен.

— Брось, — Флегетон сделал жест, будто что-то отсёк. — Какой долг жизни между нами? — и я кивнула, подтверждая. А потом неожиданно для себя закрыла лицо ладонями и громко, по-детскиразревелась.

— Ну вот, — вздохнул Гарм. — Отвлекал-отвлекал, и всё напрасно.

— Не напрасно, — возразил Флегетон, бережно, словно что-то бесконечно хрупкое, приобнимая меня за плечи. И Эктиарн продолжил: — Когда бы ещё мы узнали столько интересного? Тем более о тебе.

— Никогда, — согласился Гарм и, мягко взяв меня за запястья, отвёл мои руки от лица. — Всё, пташка, всё. Попей водички, вытри нос, и едем дальше. Немного же осталось?

— Немного, — подтвердил Следопыт, к которому был обращён последний вопрос.

— А когда разобьём лагерь, можешь рыдать, сколько захочешь, — Гарм постарался поймать мой взгляд. — Договорились?

Я судорожно всхлипнула и по-простому вытерла глаза рукавом. Исподлобья посмотрела на Гарма и, то и дело икая, спросила:

— А вы расскажете что-нибудь ещё?