Ночью меня не тревожили, да и с утра будить остереглись. Потому проснуласья, когда солнце уже стояло высоко, о чём не преминула высказать вызванному дворецкому.
— Прошу прощения, госпожа, — раскаяния в голосе Вальтера не было и на ломаную медяшку. — Я осмелился посчитать, что вам нужно как следует отдохнуть после всего случившегося.
Я сурово поджала губы и неласково осведомилась:
— От лорда Ригхарда не было известий?
— Нет, госпожа. В противном случае я бы немедленно доложил, — заверил дворецкий. — Однако сержант Карно отправился на службу и оставил для вас свиток. — Вальтер достал артефакт из-за борта ливреи и с поклоном протянул мне. — Обещал написать, если узнает важные новости.
— Поведение сержанта — выше всяких похвал, — заметила я, принимая свиток. И, уже смягчившись, добавила: — Пусть завтрак подадут сюда, и распорядись, чтобы готовили экипаж. Я отправляюсь в Каменную утробу сразу же, как буду готова.
— Слушаюсь, — поклонился дворецкий.
Однако уйти не успел. Свиток у меня в руке вдруг замерцал, и я с заколотившимся сердцем поспешила его развернуть.
«Леди Кассии. Только что лорд маршал был сопровождён на закрытый императорский суд. К.»
— Началось.
Первым моим порывом было приказать без промедления везти меня во дворец, однако я совладала с собой.
В самом деле, какой толк от моего присутствия, если приговор уже известен, а суд — не более чем формальность? Потому я в двух словах сообщила Вальтеру о случившемся и велела никому меня не беспокоить, покуда не позову.
— Госпожа…
Дворецкого терзали сомнения, однако я резко перебила:
— Это приказ. А теперь оставь меня.
И Вальтеру ничего не оставалось, кроме как поклониться и выйти из комнаты. А я, оставшись одна, как была в ночной сорочке, торопливо пододвинула к двери прикроватный столик (чтобы наверняка никто не вошёл) и наглухо задёрнула шторы. Затем сдвинула в сторону ковёр, открывая пространство на полу, уколола палец шпилькой и кровью начертила на паркете знак Богини.
Всё готово. Но готова ли я?
Я проверила свою решимость, заглянула в сердце, изгнала из разума лишние тревоги и решительно шагнула в центр знака.
— О, Триединая! Взываю к твоим ликам: Девы, Женщины и Старухи! Снизойди к своей недостойной дочери, склони слух к её речам, не откажи в милости!
Раз за разом я повторяла формулу призыва, чувствуя, как щедро напитанный магией зов истекает в никуда. Крик в равнодушную пустоту,комариный писк для божественного уха. И всё же я не позволяла себе ни сомнения, ни отчаяния. Мне было смертельно важно поговорить с Богиней, и если бы для этого потребовалось отдать всю недавно обретённую магию — я бы не задумываясь отдала.
И Богиня, несомненно, разобрав в призыве эту безусловную решимость, снизошла.
— Снова ты?
Она была недовольна, но я ждала этого.
— Нижайше благодарю за отклик, Триединая. Я не осмелилась бы надоедать, не имей на то вескую причину.
— Слушаю.
Слово царапнуло стальной звёздочкой — даже показалось, что на щеке выступила кровь.
— Триединая, я молю о помощи тому, кто волей богов избран отцом ребёнка-завета.
Я долго подбирала формулировку, чтобы вместить как можно больше смыслов в как можно меньше слов, и теперь была довольна тем, как прозвучала фраза.
— О помощи? — Богиня слегка нахмурилась. — Что там с ним? А-а-а! Мужские игры! — И она небрежно дёрнула округлым плечом: — Не вижу причин в них вмешиваться. Пусть он просит своего бога.
Я предвидела такой ответ и потому без растерянности продолжила:
— Первопредок драконов не сможет встать на чью-то сторону в поединке своих детей. В отличие от вас, Триединая.
— По-прежнему не вижу для себя смысла. — Взгляд Богини обжигал льдом.
— Смысл есть для меня. — По контрасту, каждая моя новая реплика звучала всё бархатнее. — Лорд Ригхард — гарантия моей благополучной жизни на чужбине, вдали от семьи и Ковена. И если он погибнет, я не понимаю, зачем мне ждать неминуемого, а не сделать его своим выбором.
Глаза Богини полыхнули белым огнём.
— Ты играешь в опасную игру, Изменчивая.
— Лишь потому, что меня вынуждают к тому обстоятельства, — спокойно парировала я.
В Ничто-и-Нигде повисла мучительно тяжёлая и долгая пауза. Её должна была нарушить Богиня, и потому я молчала, глядя в жёсткие черты Старухи передо мной.
И наконец она разлепила губы.
— Я снизойду к твоей просьбе, Изменчивая. Всем существом пой мне хвалу, ибо будет это в последний раз!
Поток божественной магии ударил меня в грудь, вышвыривая обратно в мир, и я грузно осела на пол своей спальни в особняке лорда Ригхарда.
Однако, несмотря ни на что, на моём лице сияла торжествующая улыбка.
Теперь у лорда Ригхарда появился реальный шанс на победу.
