Книга Мой бывший - отец-одиночка, страница 31 – Анна Владимирова

- Почему же вы так думаете? - осведомился я, опускаясь в кресло напротив его стола. - Мне нужна консультация по поводу Милы Терентьевой, моего ординатора. Мила же ещё ваша пациентка?

- Формально - да…

- Что это значит? - Я сузил на нем глаза, понимая, что моя зверюга уже сделала стойку внутри.

Пришлось осадить.

- Андрей Ярославович Князев, - представил Максим меня за меня самого. - Прежде чем я подвергнусь вашему допросу, мне нужно понимать, вы здесь в качестве кого?

Как же зачесался язык повозить его мордой в его непрофессиональных интересах. Но об этом позже.

- Я принял в свое отделение вашу пациентку Милу. И мне нужно понимать, что с ней. Потому что речь идет о возврате ей лицензии хирурга. Я имею право на всю информацию, которой вы располагаете о процессе ее реабилитации.

- Это спорный вопрос, - уверенно парировал он. - Потому что вы - отец ребёнка моей пациентки и заинтересованное лицо.

- Морда, - поправил я его с нескрываемым удовольствием. - Мне сообщить Миле, мне придется приостановить возврат лицензии ввиду того, что вы отказываетесь идти навстречу?

Максим заиграл желваками, решая - скажу я Миле, кто виноват в том, что она не получит лицензию, или нет. Конечно, до этого я не дойду, но он-то этого не знает. Наверняка считает меня последней сволочью…

- Что вы хотите знать? - наконец, спросил он бесцветно.

Согласился он неожиданно быстро, я даже не успел спрятать волнение в голосе:

- Все, что касается ее состояния.

Максим напряженно засопел, глядя на меня с сомнением.

- Хотите знать, может ли она оперировать?

- Нет. Это я выясню сам. Мне нужно знать, как она, о чем думает, как себя чувствует и насколько оправилась от произошедшего.

Он хмыкнул и отвел взгляд, чтобы спрятать личное, что неизбежно мелькнуло бы в его глазах.

- Она очень уязвима ещё, - заговорил он некоторую паузу спустя. - Но сейчас в том состоянии, когда остро нуждается в том, чтобы обрести собственную ценность вновь. Ценность, которую вы отняли у нее.

Меня его упреки не задевали. Я и сам считал, что разрушил ее жизнь, и этот упырь не сказал мне ничего нового.

- Я так и подумал, что вы - так-себе-профессионал, когда увидел вчера, как вы ее забирали вечером… - И я с удовольствием уставился упырю в глаза. - Знаешь, одно мое заявление о превышении тобой полномочий и выходе за рамки профессиональных отношений, лицензию будешь вынужден восстанавливать уже ты.

- Не выйдет, Андрей Ярославович, - спокойно возразил Максим, расслаблено откидываясь на спинку кресла, - сегодня я написал заявление об отказе от терапии Милы. И то, что наша встреча вчера была сугубо в рамках профессиональной, я с легкостью докажу, так как вел записи. Которые тоже приложил к заявлению. Но я выдам вам официальные рекомендации по состоянию Милы, так что наша встреча, думаю, закончена.

- Тогда она продолжится неофициально, - поспешил я его разочаровать. - Зачем вы довели ситуацию до того, чтобы отказаться от терапии Милы?

- Она саботировала встречи, но нуждалась в поддержке. Если бы я не рискнул вчера, она все равно бы не пришла больше, а так - мне удалось провести ещё одну встречу, хоть и в неформальной обстановке. Законом терапии это не запрещено. Она не готова к противостоянию с вами. Но не может этого признавать…

- И ты вызвался вчера раскрыть ей глаза. Что тебе от нее нужно?