Онлайн книга «Моя свободная нечисть»
|
– Какие именно виды? – Эол записывал, не отрываясь. – Тогда я не различала. Но теперь понимаю – бармосуры, летучие твари, даже что-то вроде тарунсов. Он явно любил разнообразие. – Так… а расскажи-ка мне подробнее вот о чем… Эол действительно был профессионалом своего дела. Мы восстанавливали хронологию событий, отмоего «осознания себя» до побега. Вдумчиво, въедливо, Эол мог несколько раз спрашивать одно и то же, на мой взгляд, лишь меняя словесную форму вопроса. Его интересовала не только внешность мага. Манеры, любимые слова, его реакция на успехи и провалы в испытаниях. Мне даже подсунули несколько листов бумаги и попросили зарисовать схемы и пентаграммы, которые я видела в помещении. В общем, Эол явно пытался понять, из какого слоя общества наш неведомый вивисектор и каков его примерный багаж знаний. Когда мы дошли до финала экспериментов над филеной, то безопасник подался вперед и вкрадчиво спросил: – То есть и он сам, скорее всего, не знает, что его эксперимент увенчался успехом? – Да, полной человеческой формы он не видел, – кивнула я. – А лицо? Человеческое лицо видел? Я озадаченно почесала нос. – Слушай, он мне так-то зеркало не давал. Так что я не знаю, насколько была хуманизирована в моменты оборотов, которые он провоцировал своими экспериментами. Если честно, все это время я гнала от себя мысль о том, что маг-экспериментатор наверняка меня искал. Ну еще бы, такая ценная инвестиция! Просто… что я могла сделать? Даже если у него там мой портрет по памяти намалеван и он с ним сверяет всех встречных-поперечных, то что?! У меня было слишком много сугубо бытовых, близких к телу проблем, чтобы думать о чем-то глобальном и далеком. – Это было больно? – вдруг спросил у меня Эол. Хм, что именно? Когда магия противоестественно наполняет тебя так, что кажется, сейчас ты взорвешься? Когда первая трансформация ломает будто бы каждую косточку в маленьком теле? Я и не думала, что их так много у мелкой-то филены… Оно далеко не сразу стало так, как сейчас… просто накрывает волной тепла, и ты буквально на полминутки уплываешь в забытье. Возможно, психика просто адаптировалась и теперь «затирает» ощущения от оборота. Всего этого я, разумеется, не сказала. – Больно, – медленно кивнула я. Несколько секунд он пристально смотрел мне в глаза. В потемневшем, ледяном взгляде мужчины было море каких-то совершенно непонятных для меня эмоций. Гнев, злость, грусть, тепло… Но сказалон лишь одно короткое слово. Как и я не так давно. – Сочувствую. – Боли спустя какое-то время перестаешь бояться, – серьезно ответила я. – Раньше мне казалось, что у всего есть предел, у мук тоже. Но, как выяснилось, человек с достаточной выдумкой и фантазией может открывать все новые и новые грани. Вдобавок, оказывается, существуют гораздо более страшные, чем боль, вещи. – Например? – Потеря человечности, – немного помолчав, ответила я. – Вернее, не так… превращение непонятно во что. Вот что болело… правда, не физически. А вот тут. – Я коснулась кончиками пальцев солнечного сплетения. Эта пауза была еще более долгая и насыщенная, чем предыдущая. Она повисла в воздухе и словно сделала его более густым и плотным. А я… что я. Я – оптимистка по жизни. Во всяком случае, стараюсь ею быть. Вспоминать это все в деталях и обсасывать мне неприятно. Я лучше вот вино залпом допью, пирога поем, благо он даже теплый… еще недавно был. Лучше думать о яблоках и корице, чем снова ворошить прошлое. |