Книга Моя свободная нечисть, страница 91 – Александра Черчень

Вот с дневниками точно что-то не так… Ведь теперь герцогу Таринису нечем шантажировать ухмару. Он наверняка давно и забыл про нее. Значит, ухмара сама чего-то от него хочет. В обмен на эти дневники.

– Пуся, давай честно, – попросила я. – Шантаж тебе уже не грозит. Теперь ты сама чего-то хочешь от Эдгара Тариниса. И пока я не узнаю, чего именно, я точно не буду тебе помогать.

– Хорошо, – медленно ответила тень. – Я скажу. Герцог Таринис – великий ученый. Экспериментатор. Если я принесу ему то, о чем он так мечтает, то он наверняка сможет помочь мне с телом. Понимаешь? Вселяться во взрослого человека бессмысленно – симбиоза с ним не выйдет. Конечно, я могу найти какого-нибудь умирающего малыша. Но я уже разумна. Я стала личностью. И ребенок просто не выдержит этого, я подавлю его разум, даже не желая того. Но ведь должны быть какие-то пути…

– Все образуется, – сочувственно посмотрел на тень бармосур. – Главное, что ты нечисть хорошая! А остальное приложится!

Сурик продолжал утешать ухмару, а я вот их почти не слушала.

Ученый экспериментатор? С мерзким характером и отсутствующей моралью, да?

Имевший какие-то дела с магистром Виртоном.

И зуб даю, у Тариниса точно есть какая-никакая медалька за заслуги!

Так все совпадает, что не думать об этом невозможно…

А что, если это он и есть тот самый мерзавец-маг, который призвал меня в тело филены?

Что, если это он?

Сая Мирандис

Было не так много вещей, от которых Саечке хотелось закатить скандал.

Громкий, а потому очень неприличный.

В идеале – в центральной гостиной с часто открытыми окнами, эркер которой выходил в сторону особняка миссис Тарвин, заклятой подруги бабушки.

О, та бы несомненно сочувствовала достопочтенной Эрнелле Мирандис! Ведь эта молодежь такая дерзкая, такая непослушная!

В свете того, что миссис Мирандис как раз ставила свою внучку как пример послушания, такой конфуз был бы весьма резонансным!

Именно с такими мыслями Сая в солнечное субботнее утро вышла из ворот Хармарской академии и села в магтрамвай.

Но пока ехала по улицам Хармара, немного успокоилась.

Истерика – точно не выход. И она взрослая, состоявшаяся женщина с уважаемой работой и даже патентом на изобретение.

Ну и в заключение – уже осень, и окна в гостиной открывают разве что на проветривание. Потому придется очень громко орать, чтобы услышала старая сплетница.

А Саечка была вот вообще не уверена в том, что умеет громко орать.

Магтрамвай, позвякивая, подкатил к ее остановке. Сая вышла на уютную, вымощенную брусчаткой улочку, где стоял их семейный дом – аккуратный, двухэтажный, с черепичной крышей и неизменно идеально подстриженной живой изгородью.

Идиллия, от которой сейчас сводило зубы.

Она открыла калитку, прошла по аккуратной дорожке к свежепокрашенному крыльцу и открыла дверь своим ключом.

И, уже нажимая на ручку двери, поняла, что все-таки совершенно не скучала по отчему дому после того, как съехала в общежитие Хармарской академии.

Хотя условия там были гораздо скромнее, чем в этом особняке.

Интересно, не так ли? В стесненном положении ты можешь быть гораздо счастливее, чем в золотой клетке.

– Сая, это ты? – из гостиной донесся голос бабушки, Эрнеллы Мирандис. Голос был медовым, бархатным, вышколенным годами светских раутов и оттого еще более невыносимым.