Книга Наследство с подвохом для попаданки, страница 4 – Екатерина Стрелецкая

Начальник кивнул и повернулся ко мне спиной, выискивая новую жертву «экспериментального произвола», ибо возле стенда, согласно правилам техники безопасности должны дежурить не менее двух сотрудников круглосуточно. Мирный атом, он такой: умеет взбодрить в любое время суток до седых волос по всему телу.

– Я могу идти?

– Иди, Тори. И чтобы я тебя три дня тут не видел. Поставлю в график замену в связи с неважным самочувствием, а заявление напишешь потом.

– Спасибо.

Выйдя на улицу, я вдохнула полной грудью свежий воздух и едва не шлёпнулась в обморок от избытка кислорода, попавшего в мои лёгкие. Отвыкли от такой роскоши, родимые, что могу сказать. Вытащив из кармана смартфон, зашла на сайт проверить погоду на ближайшие дни. Вот такой подставы, как проливной дождь, обещавший зарядить на целую неделю, не ожидала. Учитывая, где находится кладбище, если поеду туда завтра, то точно сгину, не сумев выбраться. Так во сыру землю и затянет по самую маковку, и не факт, что хоть один таксист согласится туда домчать даже по повышенному тарифу. Придётся направить свои стопы к месту скорби сегодня, вопреки всем своим мечтам о безмятежном сне. Заскочив в цветочный, купила букет нежно-розовых роз, которые так любила мама, простенький набор садовых инструментов, чтобы привести могилу в порядок, и вызвала такси.

«Дигейст Мария Альбертовна». И годы жизни.Рано ушла мама из жизни, ей всего сорок шесть лет было: для женщины совсем ни о чём. Согласно статистике, она вполне могла прожить почти столько же, но, увы. Онкология не щадит никого, а последние три года перед смертью и вовсе были похожи на кромешный ад. И помочь было некому: мама была сиротой, а год назад и я стала. В моём свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк, а мама говорила, что он умер ещё до моего рождения.

Домой я возвращалась с тяжёлым сердцем. Переступать порог квартиры, в которой никто не ждёт, если не считать мумифицировавшегося кактуса, было тоскливо. Кажется, пора что-то менять в своей жизни, иначе так и угасну в одиночестве. Пожалуй, начну с малого: похороню засохшего бедолагу, который давным-давно отлетел в лучший кактусячий мир и наверняка получил более заботливую хозяйку, чем я. Не раздеваясь и не снимая рюкзака, протопала сразу в комнату, взяла горшок и направилась обратно к лифту. И тут, как назло, кнопка ни в какую не желала загораться. Раздосадованная этой неприятностью, я начала спускаться по лестнице вниз, радуясь, что живу всего лишь на четвёртом этаже, а не на десятом. Как в том анекдоте про расстрельную бригаду: тебе-то что, а нам ещё возвращаться.

Оказавшись на площадке между вторым и первым этажом, я решила проверить почтовый ящик, чтобы выкинуть рекламные листовки, так как никакой корреспонденции у меня и быть не могло. В век интернета счета за коммунальные услуги прекрасно отображались в личном кабинете, а переписка велась в мессенджерах и по электронной почте. Но каково же было моё удивление, когда среди вороха бесполезных бумажек, рука коснулась плотного конверта. Вытащив его, непонимающе уставилась на странный шрифт, не похожий ни на родной русский, ни на один из европейских языков и даже на арабскую вязь. Моргнув, сняла очки и сжала двумя пальцами переносицу, стараясь не уколоться об зажатый подмышкой кактус.