Книга Прошлое (не) исправить, страница 48 – Виктория Цой

Лицо Богдана искажается злостью и нескрываемым презрением. Он теснее притягивает меня к себе, демонстрируя свою принадлежность. От этой показухи меня начинает мутить. Улыбка Кирилла моментально исчезает.Он смотрит туда, где покоится рука Богдана. Я дёргаюсь в лёгком движении, но Соколов держит крепко — если я дёрнусь сильнее, это заметят все.

— Прошу прощения, мы с сыном опоздали, — обращается ко всем подтянутый мужчина лет пятидесяти. Судя по всему, Миллер-старший.

— Все нормально. Мы как раз обсуждали текущий рынок, — гости поднимаются в знак приветствия.

Все, кроме Соколовых, настроены доброжелательно, но в воздухе всё равно повисает напряжение. Если Миллеры и улавливают это, то виду не показывают.

Свободные места оказываются с инвесторами и около меня слева. Богдану это очень не нравится, однако возразить при всех он не может. Без колебаний Кир садится рядом, случайно коснувшись меня своим бедром. Мнгновенное, будто случайное, прикосновение слабым электрическим током проходит через тонкую ткань платья, вызывая дрожь во всем теле. Оно будто затрагивает все натянутые до предела струны моей души. И я вдруг отчетливо осознаю, что безумно скучала...

— Я прослушал все ваши предложения, — громко произносит тучный мужчина лет шестидесяти. — Весьма занимательные пункты есть у каждой из компании…

Дальше не слушаю, мне неинтересно. Богдан отвлекается на речь инвестора, и его хватка ослабевает. Пользуюсь моментом, чтобы встать из-за стола и сходить в туалет. На самом же деле я просто хочу сбежать отсюда. Я — ряженая кукла, почти насильно приведённая в подобное место. Кого хотел впечатлить Соколов, используя красивую картинку? Стараюсь не смотреть на Миллера, потому что уверена: Соколов-старший продолжает за мной наблюдать.

Довольно быстро нахожу женский туалет, который и тут продуман в традиционном охотничьем стиле. Помещение приглушённо освещают всё те же винтажные светильники; умывальники встроены в массивную деревянную панель, а стены украшают огромные круглые зеркала. Кабинки с деревянными, на вид громоздкими дверьми. Убедившись, что я одна, расслабляюсь. Позволяю себе выдохнуть и насладиться тишиной.

С хлопком распахивается входная дверь. Я не придаю этому значения. Общественный туалет — не собственная комната с личным пространством. Сюда может войти любой. Очень жаль.

— Сбегаешь?

Ну, почти любой…

— Ты ошибся дверью, — констатирую факт.

— Я быстро. Снимай платье, — усмехается Миллер, прислонившись спиной к стене. Он стоит в профиль, глаза прикрыты, руки в карманах.

Я знаю, он шутит. Припоминает мне нашу первую встречу.

— Значит, вы теперь вместе?

— Вместе, — нехотя подтверждаю я. — Можно подумать, для тебя это стало открытием, — язвлю.

Его вопрос меня злит. Как будто он не знал!

— Не стало, — голос звучит спокойно. — Но я надеялся, ты будешь умнее.

Это становится последней каплей.

— Послушай, чего ты добиваешься?! К чему эти бесполезные разговоры? — взрываюсь я.

Вместо ответа получаю безмолвный, полный понимания взгляд. Миллер не ждёт объяснений и не собирается давать их сам. Он просто всё знает, понимает и… не осуждает.

— Где вообще был ты? — вырывается вопрос.

Мне вдруг становится тошно от всей ситуации, от себя самой. Противно вот так стоять перед ним, когда он видит меня насквозь. Я знаю, что натворила, и впервые не боюсь осуждения. Наоборот, хочу услышать его от него! Однако он молчит, ударяя больнее.