Книга Прошлое (не) исправить, страница 51 – Виктория Цой

— Плевать на инвесторов.

— Я не понимаю…

— Прости.

— Простить? За что мне тебя прощать?

— За это.

Меня окутывает знакомый и самый вкусный аромат свежести и морского бриза. И вдруг в какой-то миг мир вокруг перестаёт существовать. Теряет чёткость, суть. Всё становится бессмысленным, неважным.Потому что есть он. Страстные, настойчивые губы властно овладевают моими. По телу пробегает электрический ток. Сердце бьется в безумии. Я забываю про воздух, забываю обо всём, нет — я забываю себя. Его язык находит мой, и каждое последующее движение вызывает во мне одновременно восторг и отчаяние. Я пропала. Мысли становятся рваными, обрывистыми, не поддаются объяснению. Тело наливается тяжёлым свинцом, появляется внутри живота тяжесть. Инстинктивно выгибаюсь навстречу, желая большего. Руки Кира на моей талии. Он крепко прижимает меня к себе, вызывая невероятные ощущения. Я чувствую каждое его прикосновение своей кожей — в тех местах, где он касается, пылает огнём.

И неожиданно – озарение. Резкое, как пощечина.

Тогда – не любовь. С Богданом… не она.

Игра. В принцессу.

Я сама надела это платье. Сама села в карету, которая на самом деле – тыква.

Влюбилась не в него, в созданный мной идеал.

Его улыбка? Придумала. Его забота? Истолковала. Отказывалась лицезреть правду, пока он не показал ее мне – всю, с кровью и болью.

А этот поцелуй… Это – не сказка. Здесь нет идеала. Здесь есть он. Настоящий. С рассеченной бровью и страстью сквозь прерывистое дыхание. И этот безумный стук сердца в груди – не от страха. От понимания.

Я потратила месяц на ужас, приняв за любовь. Потому что просто не знала, как пахнет настоящее.

Мы отрываемся друг от друга, чтобы отдышаться, прийти в себя.

— Прости, что не сделал этого раньше, — прерывисто говорит он.

Не успеваю ответить, как его губы снова находят мои, на этот раз они более настойчивы и неумолимы.

Мне трудно справиться с внезапно нахлынувшими чувствами, но из последних сил беру себя в руки. Мы тяжело дышим, стоим в объятиях друг друга.

— Ди, — ласково произносит он.

— Спасибо, — улыбаюсь я ему самой благодарной улыбкой, на какую только способна. — Спасибо, что не сделал это раньше.

Резкий звон клаксона выводит нас из небытия.

— Я должен убрать машину. Кажется, я загородил проезд, — усмехается Кирилл.

— Кажется, — смеюсь я.

Однако он не двигается.

— Сейчас выйдет грозный водитель и начнёт тебя материть.

— С моим двоюродным братом никто не сравнится, — хохочет он.

— Это уж точно, — закатываю глаза. — А если серьёзно…

— Если серьёзно, то я тебя отпущу, и ты снова исчезнешь.Лучше уж озлобленный водитель, чем снова тебя отпустить.

Я не даю ему договорить, нежно целую в губы.

— Я не исчезну, — улыбаюсь. — Обещаю.

— Есть идея. Поехали со мной? — Куда? — А ты правда хочешь знать? — Нет, — и я следую за ним. Потому что это неважно.

Словно мы совершаем что-то противозаконное и потому спешим сбежать — от полиции, от преследующих нас людей, от самих себя. И это пугающе здорово. Я чувствую легкость во всем теле и внутреннюю свободу. Нет, не так. Будто у меня наконец отросли крылья, и я успела выпорхнуть из открытой клетки.

Всю дорогу Кирилл держит меня за руку, не отпуская даже на крутых виражах. А я смотрю на него, все еще не веря в происходящее. В голове — прежний хаос мыслей, внутренний голос, и… наконец-то отсутствие дежавю. За последний месяц я перестала обращать на него внимание, перестала удивляться, даже когда могла предугадать чьи-то слова через пять минут. Просто жила с этим. А теперь наконец освободилась. Это так здорово — не знать, что будет дальше. Прекрасно — не знать своего будущего. Входить в непредсказуемость, не ведая последствий.