Книга Двойной эспрессо с апельсином, страница 121 – Виктория Цой

Я была не в силах сдвинуться с места или даже пошевелиться. Мне хотелось броситься ему на шею, обнять поцеловать и сказать, что тоже очень скучала.

Не разрывая зрительного контакта, Дегтярев поднялся с места.

— Лера.

Мысленно я приказала замолчать сердцу и немедленно взять себя в руки. Я приказывала телу подчиниться разуму. Получилось. Я сделала шаг назад. Разум заработал и вернул еще одно забытое чувство — обиду. Все это время я больше всего на свете желала ему здоровья, желала, чтобы Дегтярев вылечился, чтобы больше не страдал и проблемы с сердцем исчезли. А теперь, когда он жив и здоров я могла наконец успокоиться. И подумать о своих чувствах. Подумать о себе.

— Нет, — облизнув пересохшие губы, тихо произнесла я. — Нет.

— Лера, давай погорим, — он протянул мне руку. В его взгляде читалась бесконечная теплота и… любовь.

Еще несколько шагов назад.

— Нет.

Я больше не могла выносить этого, поэтому немедля не секунды бросилась бежать в подсобку. Я хотела укрыться, спрятаться и дать волю слезам от счастья увидев его живым и от боли, что столько страдала по нему. Я столько выплакала слез, думая его больше никогда не увидеть.

Небольшого размера помещение с единственным источником дневного света в виде маленького окошка для сотрудников кафе располагалось в конце коридора и держало путь через маленькую уютную кухню. Никто из коллег не успел заметить моего состояния, слишком быстро я бежала. Мне повезло, в подсобке никого не оказалось. Соленые слезы, не переставая, текли по щекам и крупными каплями падали на пол. Я не пыталась их вытереть, мне было плевать на них. Начались метания моей души. Одна ее часть хотела вернуться в зал и броситься на шею и сказать заветное «люблю». Другая ее часть билась от накопившейся обиды за то, что оставил меня, легко отказался от нас, просто исчез из моей жизни, словно его никогда не было вовсе.

Хлопнула дверь. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто стоял за спиной.

— Уходи! Я не хочу тебя видеть, — проговорила я сквозь слезы.

— Лера, я люблю тебя, — ласково произнес Дегтярев.

— О какой любви ты говоришь? — я обернулась и гневно посмотрела на него. — Нет ее. Не существует! — голос сорвалсякрик. Мне было плевать на то, что нас могли услышать. Нет сил больше сдерживаться. —

В подсобке было темно, единственным источником света являлось маленькое окошко, через которое пробивался дневной свет и его было недостаточно чтобы разглядеть каждую деталь. Но даже в помещении с недостаточным светом я могла разглядеть его. Жадно всматривалась в родное лицо, не могла не заметить отпечатки, видимо оставшиеся после болезни: осунувшееся лицо, легкая щетина на подбородке, грустный взгляд. Дегтярев был одет в темно-синие джинсы и в рубашку поло черного цвета. Он исхудал, но это не сделало его менее привлекательным. Несмотря на счастье видеть его перед собой, я была не готова с ним разговаривать о чувствах. По крайней мере, не сейчас, когда прошло столько времени… не сейчас, когда я почти пришла в себя он ураганом сваливается мне на голову и говорит о чувствах.

— Существует. Ты это прекрасно знаешь. Я здесь благодаря ей, Бамбл, — хрипло произнес он. Все его чувства читались в глазах. И это разрывало меня на части.

— Ты не дал нам даже шанса, — сглотнув, я замотала головой.