Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 214 – Таль Сэуль

Риетта снова закрыла глаза, надеясь увидеть во сне человека, по которому скучала впервые за долгое время. Открывала девушка глаза или нет, неясно – настолько было темно. Даже если бы она отвергла его признание сразу и ничего не изменилось бы в отношениях между ними – след в сердце все равно остался бы.

Риетта свернулась калачиком, затем перевернулась на другой бок, положила руку на лоб и снова вздохнула. Около двух часов… Девушка подумала, что ничего страшного не произойдет, если она не сможет заснуть за это время.

Вернувшись в свой кабинет, Киллиан резко остановился, обнаружив в комнате что-то доселе незнакомое. На подоконнике рядом с его столом стоял цветочный горшок с единственным в нем стеблем, полным крошечных белых цветов.

Что это? С каких пор он здесь стоит? Эрцгерцог наклонил голову и посмотрел на серый цветочный горшок. Оглядевшись вокруг, он почувствовал, что эта вещь не была чем-то внезапным, поскольку не ощущалось, что она стоит не на своем месте. Маленький горшок уже настолько вписался в пространство кабинета, что не вызывал ощущения чего-то лишнего, а просто привлек внимание непривычным видом.

Где же он его видел? Сам горшок привлек внимание Киллиана впервые, но цветок казался знакомым. Эрцгерцог прищурился, пытаясь вспомнить, где мог видеть его раньше. Похоже на обычное уличное растение…

Как раз в этот момент дворецкий, вошедший в кабинет из спальни, где он приводил в порядок постель, начал убирать посуду на чайном столике. Киллиан окликнул его:

– Эрен!

– Да, милорд.

– Что это за цветок?

Дворецкий посмотрел на горшок и сразу же ответил:

– Цветок, который вы поставили в вазу, пустил корни, поэтому я пересадил его.

Киллиан замер. Он вспомнил, что это был за цветок. Пустил корни? Но когда это еще было…

– Когда?..

– Не могу сказать точно, сир. Прошло уже довольно много времени.

А он думал, что растение быстро завянет и погибнет… Безымянный белый полевой цветок, который он на какое-то время принес в комнату, тихо пустил корни и источал слабый аромат, оживлявший его кабинет.

Киллиан начинал сожалеть о содеянном, думая об этом снова и снова. Он не должен был так говорить. Разве не могло все произойти по-другому? Это было его первое в жизни признание. Эрцгерцог знал, что его отвергнут, и все же такой безжалостный отказ стал полнейшей неожиданностью. Он все еще сожалел.

Могла ли ее реакция быть иной, прояви он больше осмотрительности? Как бы там ни было, он не думал, что Риетта его ненавидит. Девушка искренне ему улыбалась и действительно делала все, что было в ее силах. Преданность Риетты, казалось, выходила за рамки простой благодарности к человеку, который спас ей жизнь.

Может быть, ей просто нужно время? Риетта не могла забыть ни насилие со стороны дворянина, ни потерю любимого мужа.

Киллиану никогда не приходило в голову, что его не будут воспринимать как мужчину. Эрцгерцог умел смотреть на себя стороны и понимал, что внешними данными не обделен. Ни в деньгах, ни во власти, ни в способностях недостатка у него не было. Да, характер далеко не сахар, но и мерзавцем назвать нельзя…

Он просто поддался искушению. Ему не хватило элементарной проницательности, чтобы отличить женщину, которая в нем не заинтересована, от той, что только и ждала знака его внимания. Однажды весной Киллиан неверно истолковал чувства Риетты, но это был единичный случай. Убедившись в незаинтересованности девушки, он больше не допускал подобных ошибок.