Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 216 – Таль Сэуль

Однако вскоре он вспомнил, что именно сказал, когда увидел побледневшую от его признания Риетту. Почему он заявил, что такого никогда не будет? Это же естественно. Почему, признавшись ей в своих чувствах, он тут же начал убеждать девушку, что между ними никогда не произойдет ничего подобного?

Черт. Ну почему он так поступил? Ведь не было необходимости заходить так далеко. Киллиан не только выкопал могилу своими руками, сделал и украсил гроб, но и сам закрыл его крышкой и забил в нее гвозди! Он же не имел в виду, что им нужно делать что-то прямо сейчас. А со временем Риетта могла бы и поменять свое мнение. Это могло бы стать правдой, но почему он сказал нечто столь неосторожное?

Киллиан сидел за своим столом, потерянно глядя на книжную полку. Затем он встал и медленно провел пальцами по переплетам классических любовных романов. Возлюбленный. Рыцарь. Возлюбленный. «Роза и граф Гамель», «Рыцарь Снежной королевы», «Одна ночь с императором», «Труппа Перетра».

Кончики его пальцев остановились на корешке книги под названием «Труппа Перетра». Он потянул и вытащил фолиант наполовину. Живая, зрелая, наивная или просто глупая, фатальная, отчаянная, чистая, а иногда и просто обыденная. Кажется, теперь он понимал, что любовь – это не только великая жертва и страсть, проявленные Эсрасом и мадам Цельсией в «Труппе Перетра», но и то, что делали Густав и Лена. Например, застегивали пальто друг другу. Или как Лена смотрела на луну, ожидая Густава. Или как Густав, возвращаясь домой, собирал ей цветы.

Эти незначительные истории разворачиваются в их собственных мирах. То же самое происходило и в тот момент, когда один мальчик смотрел на свою прекрасную мать. Просто невозможно отвести глаза. Одно лишь созерцание уже дарит счастье, оставляя послевкусие светлой печали. И когда взгляды встречаются, на губах расцветают улыбки. Киллиан посмотрел на зажатую между двумя другими фолиантами книгу, вытащенную наполовину, но не стал доставать ее полностью, касаясь только кончиками пальцев.

Это было и там, за столом, когда он сидел напротив Риетты, в те короткие мгновения, когда их взгляды встречались, в ту секунду, когда он, взволнованный, ждал ее благословения. Даже тогда, когда он испытал чувство удивления, увидев, что сорванный им неизвестный цветок пустил корни. И даже тогда, когда он размышлял о своем неудавшемся признании… это было там.

Закончилась ли эта история потому, что он признался ей слишком поспешно? Поменяется ли она с «Эрцгерцога и заклинательницы» на «Рыцаря, который платит за милость»? Если да, то тогда это будет действительно скучная история.

Киллиан оставил книгу в покое и поднял голову, безучастно глядя в потолок.

Не будет ли слишком большим преувеличением предположить, что ее странное поведение во время вчерашнего освящения – знак того, что девушка начала как-то его принимать?

Тогда небесно-голубые глаза, освещенные мерцающим светом свечи, казалось, слегка подрагивали. И каждый момент, когда она смотрела на него вот так, дрожащими прозрачными глазами, словно ей было немного неловко, затем опускала взгляд и снова поднимала, слегка нахмурившись, был невыносимо прекрасен.

– Что-то определенно было…

Леонард, который после спарринга лежал на полу, сплошь покрытый синяками, сел, соглашаясь со словами командора: