Онлайн книга «Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2»
|
Гардеробная? Хотя это было не очень надежно, Киллиан смутно предполагал, что Эрен скажет ему что-то подобное, поэтому просто согласился с ним и вернулся в комнату. Горничные, которые приходили каждый час, были заняты сменой постельного белья. Риетта дрожала, как маленькая птичка, попавшая под дождь, инстинктивно прижимаясь к лорду в поисках тепла. Прохладная рука коснулась горячего лба. «Джейд… мне больно». Киллиан был единственным, кто услышал этот шепот. Рука, ненадолго застывшая в нерешительности, приобняла девушку за плечи и начала успокаивающе поглаживать. Тсс… Все в порядке… Все будет в порядке… Под зимним одеялом, на котором Джейд нарисовал ангела, самый очаровательный ребенок с покрасневшим носиком тихонько бормотал во сне: – Снеговик… Джейд, что, черт возьми, я наделала? «Мама. Я тоже хочу вон то!» «Вон то? Снеговика?» «Снеговик!» Снеговик. Такая незначительная вещь. Она даже этого не могла для нее сделать, повиснув на мертвом муже. «Снеговик! Ангел-снеговик! Когда папа придет, будет снеговик!» Адель, мой ангелочек. Ты ушла к отцу, потому что мама не смогла с тобой его слепить? «Мама. А когда папа придет?» «Мама! Когда расцветут цветы, снег растает». «Папа придет до того, как распустятся цветы?» «Мама». «Мама». Адель, деточка моя. Не уходи. Мама была неправа. «Мама-снеговик! Папа-снеговик! И дитя-снеговик!» Маме очень жаль. Прости меня, что не смогла слепить с тобой снеговика. Риетта болела целых две недели. Место проживания девушки менялось еще дважды, и в итоге ее перевезли в монастырь Аксиаса. Поскольку она совсем не подавала признаков пробуждения даже спустя четыре дня, было высказано мнение, что, возможно, пребывание в замке, внутри его магического защитного круга, может отрицательно влиять на ее выздоровление. Все были согласны с этим, и Риетту переместили в аббатство, находившееся за стенами замка. – Э-э-э, простите… но ожерелье у нее на шее разве не священная реликвия? – осторожно спросил Колбрин, и Киллиан понял, что оно тоже может оказывать негативное влияние на ее выздоровление. – Оставь, я сам об этом позабочусь, – ответил эрцгерцог, мельком посмотрев на Риетту. Киллиан, сидевший на краю кровати, спокойно посмотрел вниз, положил руку за подушку Риетты и приподнял ее голову. Обессиленное тело было совсем легким. На шее девушки свободно висело развязавшееся ожерелье. Риетта слегка хрипела, ее дыхание было слабым и прерывистым. Хоть он и начал снимать ожерелье, но не мог сразу прикоснуться к нему, потому что решил, что снять его будет непросто. Некоторое время он просто стоял и смотрел на Риетту, затем все же поднес руку к ее шее. В тот момент, когда Киллиан зацепил пальцами кожаный ремешок и потянул его на себя, слабое тело девушки, что было не в силах сопротивляться, слегка задрожало и из ее глаз потекли слезы. «Не уходи… – Прерывистый, словно она вот-вот задохнется, шепот остановил его руку. – Мама была не права… Прости меня…» Иногда настойчивый, иногда скорбный, иногда отчаянный, этот шепот уже был ему знаком. Все то время, пока она мучилась, она несколько раз на дню искала свою дочь. Какое-то время он просто слушал ее дыхание. Интересно, Риетта всегда так разговаривала, когда спала, или это из-за того, что она уже долгое время болеет и сердце дало слабину? |