Книга Дело для попаданки. Отель "Драконий берег", страница 48 – Тала Ачалова

— Не совсем так. Нужно осмотреть первый этаж, вынести все, что сгорело. И оценить размеры ущерба. Повторяю вопрос: сколько у нас времени до открытия?

— Чуть больше недели, — враз онемевшими губами произнесла я. Слова будто не хотели выходить из меня и звучали как приговор: никакого открытия не будет!

Даже если отель не разрушился полностью, возможно ли за такой короткий срок привести его в порядок?

— Времени и впрямь немного, — задумался на секунду Эштон, — поэтому пьем чай и за работу!

— Тебе не кажется,что ты излишне настойчив и оптимистичен? — скептически подняла одну бровь я, не разделяя настрой Эштона.

Признаться, я вообще не понимала: с чего вдруг в нем проснулся такой энтузиазм. Или он просто хочет поддержать меня в трудную минуту? Но зачем?

— Пока ты поддаешься унынию, роль локомотива я взял на себя, — продолжал тем временем мужчина. — Но давай уже возвращайся в строй, Эда. Быть хмурой тебе не идет.

Я хмыкнула и откинула одеяло. Чтобы тут же закрыться им обратно.

Рубашка Эштона, которая была по-прежнему на мне, была довольна коротка и, собравшись во время сна, открывала мои ноги почти полностью. И если вчера я так зверски устала, что мне было все равно, то сегодня… Сегодня я смутилась, поймав на себе горящий мужской взгляд.

Я так отвыкла от них…

И от вспыхнувших тотчас же щек, которые выдавали мое волнение.

— Не буду тебя смущать, — Эштон отвернулся, — я принес твое платье из отеля…

— Так туда можно зайти?

— Одевайся и сама все увидишь.

Больше повторять мне не пришлось. Я быстро натянула свое платье, которое Эштон любезно достал из отеля. Сделала несколько глотков предложенного тонизирующего чая с ярким вкусом имбиря и вместе с мужчиной отправилась на пепелище.

При ярком свете солнца отель являл собой зрелище насколько страшное, настолько и грустное.

Остов первого этажа, то что осталось после пожара, напоминал нутро раненого зверя. Чернели балки и перекрытия, остатки сгоревшей мебели и лоскуты сохранившейся обгоревшей драпировки стен заставляли сердце сжиматься от боли. И несправедливости.

— Эштон, а кто в городе занимается расследованием пожаров?

— Полицмейстер Гренобль Куларо, — прозвучал ответ. — Ты думаешь, это поджог?

— Не знаю, — пожала плечами я. — Но все как-то странно сложилось.

— Судя по всему пожар начался с кухни. Она больше всего и повреждена. Может забыли убрать что-то с печи?

— Исключено, — с уверенностью заявляла я. У меня на этот счёт всегда был пунктик: уходя, дотошно проверять, все ли выключено, убрано и вообще не представляет опасности.

Нехорошее подозрение царапнуло нутро. Я вновь подняла взгляд на Эштона, теперь более внимательный.

Мужчина задумчиво осматривал почерневшие рамы, проверяя их на прочность.

С чего бы такая забота? Эштон ведь мечтал, чтобы я оставила отель в покое,верно?

А мнимая забота и спасение — так это для отвода глаз…

— В принципе рамы можно не менять, — вынес после осмотра вердикт Эштон. — Подлатать и подкрасить. Попробуем зайти внутрь?

Но зачем тогда он делает вид, что хочет помочь с восстановлением? Снова пыль в глаза?

Ведь и дураку понятно: урон отелю нанесен серьезный.

Эштон поднялся на две ступеньки крыльца и, обернувшись, подал руку мне:

— Осторожно только. Это может быть опасно, так что не отходи от меня.

Свою руку в его я всё-таки вложила. Глупое сердце затрепетало, хотя повода особо и не было. Напротив.