Книга Попаданка в Академии. Истинная для дракона, страница 68 – Тала Ачалова

На мгновение.

Убедиться, что все не сон.

Шелест и свист разрывает ночную тишину.

Кроны вековых деревьев шумят сильнее, гнутся к земле.

Звук нарастает и на темном небосклоне появляется силуэт. Неясные очертания.

Сердце стучит быстро-быстро.

Я угадываю в этом образе тот самый.

Дракон!

Не может быть…

Своими крыльями с огромным размахом он разрезает густую темноту, заставляя деревья словно расступиться перед ним, открывая обзор.

Я хватаюсь дрожащими руками за ствол, чтобы не упасть. Потому что ноги меня уже не держат.

Пытаясь осмыслить, поверить, моргаю быстро-быстро. Просто боюсь, что если глаза будут закрыты хоть на секунду дольше — все исчезнет.

Он плавно опускается на землю. Из его ноздрей валит дым, а в глазах — огонь.

В таких знакомых, родных глазах.

Я, кажется, миллион раз видела этот взгляд.

Взор моего любимого магистра, который словно говорит: ну во что ты снова вляпалась, Ари?

Улыбаюсь этой шальной мысли, улыбаюсь ему.

Тяну руку к его огромной голове. Хочу дотронуться.

Почувствовать кожей, что все это на самом деле.

Рука касается теплой, гладкой кожи.

Пусть и в темноте, но я могу рассмотреть его ближе.

Древний ящер. Ожившая сказка.

Мои пальцы дрожат, когда под подушечками я ощущаю гибкие пластины, но такие плотные, словно сделаны из стали.

Не кожа, а броня.

Сомнений нет, передо мной хищник.

— Я скучала, — говорю тихо и совершенно искренне. В голосе звенят слезы.

Я так боюсь. Боюсь снова проснуться и понять, что все это сон.

В ответ из ноздрей дракона снова вырываются клубы пара.

Руку я убираю и отступаю на шаг назад, опираясь спиной на дерево.

Не отводявзгляд, смотрю прямо в огненные глаза дракона, видя в них свое отражение — бледная, с растрепанными на ветру волосами.

— Тейран, — зову и в горле вдруг пересыхает, — возвращайся ко мне.

Зверь смотрит на меня внимательно.

А затем отворачивает свою мощную голову и издает громкий рев, на который тут же громким лаем отзываются деревенские собаки.

Я вздрагиваю и обхватываю себя руками.

Не понимаю, что происходит? Почему Тейран не обращается снова в человека?

Еще один истошный рев оглашает округу, и дракон обращает свой взор на меня. В его глазах мне отчего-то считывается печаль.

Снова тяну к нему руки. Понимаю, ему сложно. Наверное, непросто вот так перекидываться — из человека в зверя и обратно.

Даже просто представить себе это сложно, а уж осуществить…

Обвиваю руками его голову, насколько могу. Прислоняюсь к нему лбом, щекой, шепчу какие-то глупости.

— Я знаю, тебе сложно, — не замечаю, как по щекам катятся слезы, чертя мокрые соленые дорожки на морде дракона. — Но ты так нужен мне… Не могу без тебя… Не хочу быть без тебя…

Дракон поднимает голову, и мощным поворотом шеи тянется к своей спине.

Я утираю слезы и смотрю на него во все глаза, пытаясь понять. Что он хочет?

Дракон тычет мордой сначала на свою спину, затем носом — в меня.

— Ты хочешь, чтобы я забралась тебе на спину? — озаряет меня. — Вот уж дудки!

В ответ меня с ног до головы обдают клубами пара из ноздрей. Удивительно, но он совсем негорячий. Или, может, это мне так кажется.

— Ладно, ладно, — я примирительно поднимаю ладони вверх. — Не ворчи. Полезу. Но только попробуй меня не удержать!

Готова поклясться, что дракон закатывает глаза. Вот же… дракон!

Он плашмя ложится пузом на землю, поднимая ворох листьев, и замирает.