Книга Я была воительницей, но переродилась в теле леди. Том 1, страница 120 – Хе Рим Сон

Если бы Люцифере пришлось выбирать самую роскошную вещь в замке, то она назвала бы этот портрет, а не платья в гардеробной. Рама, выполненная из платины, была усыпана крупными и мелкими сапфирами, ярко мерцавшими даже в темноте.

Однако взгляд Люциферы привлекло не обрамление, а женщина, изображенная на портрете, прекрасная, словно луна. Ее густые черные волосы, похожие на шелк, ниспадали до поясницы, а щеки отливали персиковым румянцем. Ее синие глаза светились, словно сапфиры, которыми была украшена рама. Она смотрела прямо перед собой с игривой улыбкой на лице, одетая в платье под цвет ее глаз.

– Красивая, – восхитилась Люцифера.

Кому принадлежало это чувство, Люцифере или Эстель? Ведомая необъяснимым ощущением, она протянула руку и коснулась портрета, чувствуя на кончиках пальцев шероховатые мазки кисти.

– От чего умерла мать? – спросила Люцифера, не отрывая руки от портрета.

– Неужели вы действительно ничего не помните? – удивился Мэтси.

– Ничего.

Она еще могла что-то вспомнить о матери Эстель, но воспоминаний о матери Люциферы у нее совсем не было. Если это были особые воспоминания Люциферы, разве они не должны были сами собой прийти ей на ум? Люцифере стало жаль, что она ничего не помнит.

– Да вы и прежде были такой… – прошептал Мэтси.

– М? Что ты сказал?

Но виконт лишь покачал головой, всем своим видом показывая, что это неважно.

– Ваша матушка умерла от алой лихорадки.

– Вот как?

Алая лихорадка – это болезнь, при которой у человека краснеет лицо, то поднимается, то снова проходит жар, и в итоге человек умирает в мучениях, выплевывая сгустки крови. В детстве, когда Эстель приходилось жить на улице, ей довелось увидеть человека, который умер от алой лихорадки. Никто не знал, заразна ли болезнь, но люди на всякий случай избегали больных ею. Только Эстель отваживалась подносить тому человеку воду. Но в какой-то момент он выплюнул целый черпак крови, а затем умер. Алая лихорадка не разбирала чинов, поражая и знать, и простолюдинов.

– Значит, здесь умерла моя мать.

– Неужели вы вспомнили? – изменился в лице Мэтси.

– Не знаю. Эти слова вырвались сами собой. – Люцифера нахмурилась и посмотрела на портрет. – Но я точно знаю, что алую лихорадку можно вылечить при помощи лекарства. Почему отец не достал его тогда?

Мэтси застыл. В чем дело? Неужели леди не должны знать о болезнях? В таком случае, что вообще должны знать леди? Люцифера почувствовала, как сердце сжимается от досады.

– В состав лекарства входят очень дорогие травы, оно стоит огромных денег.

– Неужели всего имущества нашей семьи не хватило бы, чтобы покрыть расходы на это лекарство?

– На тот момент не хватило.

Когда до Люциферы дошел смысл его слов, ее лицо вытянулось. Она переводила взгляд со своего платья на женщину на портрете и обратно. Украшения и одеяние графини на картине выглядели весьма скромно. Люцифера думала, что Луана просто не любила роскоши, но, судя по всему, в то время у графа не хватало денег на дорогие вещи.

Конечно, она знала, что лекарство от алой лихорадки стоит огромных денег. Однако глядя на то, сколько денег граф тратит на Люциферу, она и подумать не могла, что прежде семья Айдин не отличалась высоким достатком.

«Смерть не пощадит даже дворянина, если он беден».

Горько усмехнувшись, Люцифера вновь погладила портрет и подняла взгляд на графиню, которая улыбалась ей своей прелестной улыбкой. Внезапно в голове Люциферы возникло лицо этой женщины, искаженное в муках. Люцифера застыла на месте.