Онлайн книга «Краски и пепел»
|
Во мраке глаза мелькают, И слышится стон и хруст, Как будто стальные жвалы Кого-то живого жрут. Рисую. Успеть пытаюсь. От страха роняю кисть. Среди червей подбираю – С пальцев стекает слизь. Мне все здесь теперь подвластно. Палитра есть! И инструмент! Я нити стальною краской Срезаю с холодных стен. Скребком паука стираю, Рву кокон из мерзких жвал. Рисую проход, шагаю. И падаю на пол сам. * * * О боже! Она реальна! Лежит на диване моем. Я режу крепкие нити И липкую массу ножом. Чуть дышит. Жива! Прекрасна… Не тает, но как изо льда. И, черт возьми, нет одежды. А кожей совсем бела… Несу ее в ванную, смою Всю слизь и паучий яд. И пледом скорей укрою, Чтоб свой урезонить взгляд. К соседке сходил за платьем, Сказал: для картины мне. Послушал ее намеки, Аж стало не по себе. А мысли летят обратно, Туда, где без чувств лежит Злодейка из страшной сказки, Где сердце ее стучит… * * * Пою ее крепким чаем, Открыл упаковку галет. Сейчас в магазин бы сбегать, Да времени толком нет… Смотрю, как ее колотит. Нашел аскорбинку. Шипит – Ей в чашку таблетку бросил. Она удивленно молчит. «Там точно не яд? – спросила. – Пустое, ведь ты не Враг…» И взглядом меня пронзила: «Да хватит смотреть вот так!» Ругаюсь. Откуда только Смелость моя взялась? Кричу: «Ты зачем, дурная, На милость Врага сдалась?! В чертоги его геройски Влетела, как дикий зверь. Ты думала, он по-свойски Откроет входную дверь? Тебя как родную встретит, Заварит на травах чай И скажет: „Давай мириться, Так больше не поступай? На свадьбу не пригласила, Ни на рожденье внучат. Заела меня обида… Раздавлен я был и смят“. И ты в ответ ему: „Довольно! В семью приличную играть. Вы, папа, редкая скотина. Я к вам с визитом – убивать. Вовек не видеть бы на свете Мне вашей рожи в своих детях“. Что за безумие? Ну, право, Тебя пороть за это надо! А не на трон твой возвращать. Не знаю, что еще сказать…» * * * Глазами сверкнула – злится. На ноги пытается встать. «Ты слишком ничтожная птица, Чтоб мне наставленья давать. Забыл уже, кто я такая? На жердочке, ишь, запел… Просто сейчас слаба я, Поэтому ты так смел. Как силы мои окрепнут – Кожу с тебя сдеру. Чтоб языком нелепым Не поучал Госпожу». Упала в постель, качаясь. Лежит, тяжело дыша. А я, сам себе поражаясь: «Какая же ты Госпожа? Нет больше ни королевства, Ни армии – ты одна. Владенья твои и дети Лежат под пятой Врага, Да и сама лишь чудом От верной смерти ушла. Но да… до сих пор кичишься Величьем своим… Госпожа». «Себя я спасать не просила. Зачем ты, „герой“, полез? Ты в зеркало хоть смотрелся? Белес, недужен, облезл». Встряхнуть бы ее хорошенько, Да только я женщин не бью. И слишком ее жалею. Она продолжает: «В бою Тебя перешибла б мизинцем – И пикнуть бы не успел. С тобою, будь моя воля, Не стала иметь бы дел». Глаза прикрываю. Вздыхаю. «Спокойно», – себе говорю. Болваном себя ощущаю, Нещадно за глупость корю. Что сунулся в эту кашу, Которой по уши сыт. Мечами там только машут, И каждый предать норовит. Там грязно, там душно, мерзко. Там боль на каждом шагу. А я, как дурак последний, Оставить ее не могу. Махнул бы рукой, все бросил: «Живите своей судьбой». Но горечью сердце косит Несчастный рассудок мой. Никак она плачет, боже. Сажусь у кровати на пол. «Наш мир был прежде хорошим. Был светел, был радостен он. Пусть я тех времен не помню, О них говорят письмена. Увы, на мою злую долю Достались лишь смерть и война. Я тоже хотела лета, Любви и еще тепла. Но там лишь холодный пепел И бездна людского зла. Устала – стоять, не гнуться. Художник, прошу, помоги. Мне нужно назад вернуться И сыновей спасти». Язык пересох в гортани. Шевелится, как чужой. «Я помогу, – обещаю. – Но я пойду вместе с тобой». |