Книга Проклятие тыквенного полнолуния, страница 11 – Мия Флор

Я делаю шаг назад.

Секунда — и Леон стоит рядом, в своём человеческом обличье.

Его глаза сверкают янтарём.

Кожа блестит от пота в лунном свете.

Он наступает.

Дикий взгляд.

Я его не узнаю.

Такой… сильный.

Хищный.

Плотоядный…

Почему он ничего не говорит? Не шутит?

— Ты… меня пугаешь, — шепчу я.

Леон молчит. Прёт напролом. Словно дикий одержимый зверь, увидевший свою жертву.

Раз уж ему помощь не нужна, то я могу…убежать!

Кидаю в него огненные грабли, а сама пускаюсь наутёк.

Добегаю до двери оранжереи, но так и не захожу внутрь.

Меня окутывает жаром Леона. Он повсюду.

Обнимает и прижимается всем телом к моей спине.

Дыхание сбивается.

Я облизываю губы.

Ощущаю дерзкий поцелуй в шею.

— Леон… — стону я, ощущаю горячие ладони, блуждающие по телу.

— Клубничка, я же просил… — хрипит он и шумно втягивает мой запах.

– Ты зовёшь меня. Своим запахом. Я чувствую, — он кусает мочку уха, и такое сладкое ощущение разливается по телу, что я таю, позволяя себя бесстыдно трогать.

По коже пробегает волна мурашек. Если Леон ощущает моё возбуждение, то я пропала, потому что в голове что-то выключается, гаснет свет, рассыпаются искры.

Между нами виснет такое напряжение, что даже тыква молчит.

– Я… я… боялась за тебя, — постанываю, пытаясь словить хоть какой-то клочок разума в моей голове. Но тщетно.

Мозги отказали.

– Тебе нужно бояться за себя, а не за меня, Клубничка, — он легко подхватывает меня на руки и несёт в оранжерею. Я слышу, как бешено бьются наши сердца… в унисон.

– Что ты собираешься делать? — я задерживаю дыхание.

Сжимаюсь в комок, цепляясь пальцами за его твёрдые и горячие плечи.

Он молчит. Смотрит так, будто хочет, если не съесть, то хотя бы облизать.

Леон делает едва заметное движение пальцами — и на полу оранжереи сплетается ложе из листьев.

Как же это дико… по-звериному.

Он укладывает меня сверху. Нависает.

– Леон…

Его горячие губы скользят по поверхности моей шеи, ключицы.

Я пытаюсь его остановить руками.

Он замирает, тяжело дыша и жадно всматриваясь в мои глаза.

– Она не против, — скрипит тыква. — Она хочет этого не меньше, чем ты.

Предательница!

Я давлюсь воздухом и замечаю довольную улыбку Леона. Прикасаюсь к его раскалённому телу, в полном замешательстве. Я хочу его и оттолкнуть, и притянуть… Это невыносимо.

– Проклятая тыква! — вскрикиваю я.

– Она самая, — скрипит в ответ.

– Тогда скажи ему, чего ещё я хочу! — приказываю я.

– Она хочет, чтобы ты расстегнул её рубашку.

Слышу, как из груди Леона доносится довольный рык. Он начинает медленно расстёгивать мою блузку, пока я кусаю губы в сладком томлении… Теперь мне даже интересно, что ещё расскажет ему тыква.

– Теперь поцелуй её в шею.

Эта противная тыква знает обо мне больше, чем я…

Леон склоняется. Его губы заставляют меня застонать.

– Чуть прикуси её кожу. По-дикому. По-звериному.

Ну всё.

Тыква полностью меня сдала.

Довольная ухмылка Леона и янтарный блеск в глазах дают понять, что эта игра нравится ему до безумия. Он делает всё в точности, как говорит тыква.

Я не выдерживаю, сжимаю его плечи ладонями, нежелая отпускать. Я хочу, чтобы он продолжил.

– Да идите вы знаете куда?! — взвизгивает тыква. — Я на такое не подписывалась! А вы тут пользуетесь моим проклятием как… как… бесстыжие совсем!

Проклятая тыква исчезает, оставляя нас с Леоном наедине.

В этой ночи.